– Убийцы!
– завопили в толпе.

"Я не хочу стрелять... я не хочу..." - Артуру показалось, что еще немного - и сознание покинет его.

Напарник дал вторую очередь, но уже и угроза смерти не могла остановить отчаявшихся людей: выстрелы только прибавили им ярости.

– Эти сволочи еще и стреляют!

– Да бить их надо!

На минуту взгляд Артура снова выхватил из толпы фурию с младенцем она все еще толкалась в передних рядах, но, видно, сорвала голос и из открывающегося рта доносились только неразборчивые звуки.

"А ведь они нас убьют, - понял он, скользя взглядом по толпе.
– Как пить дать - убьют. Только очнуться здесь, и..."

Как ни странно, эта перспектива пугала его не сильнее, чем необходимость таки перейти от угроз к действиям.

– Все, - негромко признался ему напарник.
– Больше я терпеть не намерен. Сами напросились...

Дуло его автомата опустилось ниже и смотрело теперь прямо на людей.

До боли закусив губу, Артур последовал его примеру.

"Я не хочу..."

Проволока лопнула с почти струнным треском. Артур напрягся, и... Неожиданно наступила тишина.

Люди стояли перед прорванным заграждением, сосредоточенно вглядываясь куда-то ему за спину.

"Я просто схожу с ума", - с неожиданным облегчением пришел к выводу Артур, выпуская автомат из рук: сумасшедшего не должны были осуждать за это. Но беженцы, секунду назад готовые разорвать его в клочья, не спешили - стояли и смотрели, ожидая неведомо чего, и до Артура начало доходить, что позади действительно что-то происходит.

Не веря себе, он медленно повернул голову - в нескольких метрах от него стоял "джип" цвета хаки, а к ограждению легкой натренированной походкой приближался человек, знакомый уже многим по телевизионным передачам.

Полковник Хорт любил участвовать лично в интересных делах. Во всяком случае в тех, где он мог смотреться особо эффективно и красиво - не правда, что это чисто женская слабость, в большей или меньшей степени ею грешат почти все политики.

Толпа замерла. К эффекту присутствия Хорта прибавился эффект ожидания и надежды. К эффекту ожидания - эффект присутствия Хорта...

– Господа, - втайне наслаждаясь производимым впечатлением, но внешне безразлично и строго сообщил он.
– Только что мною дано распоряжение начать эвакуацию...

– Вы слышали новость?

– Слышали, слышали, закройте дверь и не разносите заразу, - притворно сердитым тоном "тихий" отправил из медпункта очередного вестника.

Ни Альбине, ни Анне не хотелось тратить на разговоры время - другое событие, не менее важное для них отнимало все внимание на себя: больной заснул. Не впал в беспамятство, не утих от слабости - именно заснул, время от времени тяжело вздыхая. Первой новость о ожидающих город переменах принесла Эльвира. Прождав у постели Макса около получаса то и дело заскакивая в медпункт справиться: не проснулся ли мальчик, и если проснулся, то как он себя чувствует.

Остальных посетителей заманивала сюда тишина: в то время как по всему укреплению слышались возбужденные радостные голоса, обсуждался порядок выезда на немногих пригнанных к мэрии машинах; люди просто поздравляли друг друга, когда сдержанно, когда - забыв обо всем и кидаясь в объятья к незнакомым товарищам по несчастью и по надежде (Рудольфу даже приходилось несколько раз умерять их восторг тем, что укрепление пока в осаде: то тут, то там констрикторы бились телами в замурованные окна и двери, к счастью безуспешно и они были намного ближе, чем далекие эвакуационные пункты), лишь в медицинской комнате молчали, оберегая непрочный многообещающий сон больного.

– Да, - прошептала Альбина.
– Мне даже не верится... Может, все не так уж плохо, правда? Я имею в виду, что мир в целом не так уж плох, как может показаться...

– Не знаю, не знаю, - скептически хмыкнул "тихий", - в лучшем случае это обозначает спасение от одной из бед. В лучшем... Эх, милая Ала... Сознайтесь - у вас в детстве были веснушки, не так ли?

– При чем тут...
– захлопали ресницы.

"Ребенок, - думал, глядя на девушку "тихий", - настоящий ребенок. А как же те, кто уже задушен? Как - больные? Если констрикторизм лечиться ситуация выйдет и вовсе подленькой. Хотя и полковник тот прав... Прав по своему. Здесь нет правильного решения - любое из них компромисс с совестью, не в пользу одних, так в пользу других. И еще никто не знает, каким опасным он станет сам, сделав тот или иной выбор. Есть вещи, о которых просто честней не думать. Даже просто абстрактно рассуждая на тему - кто должен жить, кто - нет, человек уже становиться в душе убийцей. Так что, милая Ала, нас ждет новое общество - общество более чем на половину состоящее из убийц. Такие катастрофы даром не обходятся... И убереги тебя Бог, моя девочка, чтобы тебе не пришлось самой делать такой выбор. Лучше не думай о нем. Лучше - ослепни и сохрани свою чистоту..."

– Вы не ответили...

– А?
– казалось, он только что очнулся - мысли успели увести его далеко от разговора.
– Я что, что-то не то сказал?

– Нет, просто, - окончательно смешалась Альбина.
– У вас очень резкие переходы с темы на тему.

– Ну да... я же сумасшедший, - хихикнул он.
– Не забывай. И потому можешь спокойно радоваться, что кошмар позади.

– Но вы ведь так не считаете?
– впервые за все время к разговору присоединилась и врач.

– Я просто неисправимый пессимист. Веселый пессимист - и это уже само по себе не вполне нормально.
– "тихий" подошел к стене и принялся, подталкивая пальцем, раскачивать таблицу для проверки зрения единственную деталь, кроме кровати и стеклянного традиционного шкафчика, указующую на то, что в этой комнате медпункт находился еще до катастрофы.