– И в частности, - передразнил ее "тихий".
– Давайте, мадам Светлая, баиньки - ночка может оказаться слишком веселой для такой роскоши. И если вы согласитесь, берегитесь - я вам такого напророчу!

16

Хорт не знал только одного - когда они успели нарисовать его портрет. Огромное белое полотнище с его лицом поднялось над толпой, закрывая собой более мелкие транспаранты с лозунгами (часть из них была заранее заготовлена по его приказу, но большинство были плодом самодеятельности его новоявленных поклонников). Толпа шла к зданию правительства.

Туда же двигалось несколько автомобилей.

– Надо что-то срочно предпринимать, - посоветовал начальник охраны президенту, - не то они разнесут все... Может, вызвать войска?

– Да, я согласен, - растерянно пробормотал президент. У него сейчас болел живот - так его организм всегда реагировал на излишнее нервное напряжение.

– Войска вызывать не надо, - неожиданно шагнул от двери ему навстречу майор "спецназа".
– Войска уже тут. Через несколько минут здесь будет полный порядок... только распишитесь вот тут.

Президент взял протянутый лист, ручку и недоверчиво уставился на бумагу.

– Ну, слава Богу, - проговорил начальник охраны, глядя, как за окном виснут на ограде десятки и сотни человеческих тел - их было слишком много, чтобы пропустить по ней ток...

– Но что это?!
– вскричал президент, отшатываясь.

– Указ о том, что вы передаете полномочия господину Хорту, бесстрастно объяснил майор, возвращая президенту отброшенный в сторону лист.

...наверное, это был единственный переворот - военный переворот в истории, который дружно встретили на "ура"...

17

Остаток дня они провели за работой столь рутинной, что даже кошмар решил не вмешиваться в ее монотонный ход. Альбина перебирала доставленные из дома медикаменты, "тихий", как и большинство горожан, влился в строительную группу, изредка помогая на кухне, когда отвыкшие от физического труда руки и ноги начинали бунтовать. Рудольф увлекся общим руководством так, что, казалось, полностью забыл обо всех и вся. Он находился сразу на десяти участках - и нигде, во всяком случае, за весь вечер, незаметно превратившийся в ночь а после и в утро, его одни видели сотни раз, а другие безуспешно старались найти для короткого разговора. Не видела Рудольфа и Альбина, но ей было и не до того, если она и вспоминала о нем, то лишь с благодарностью за то, что он дал ей таки выспаться.

Работа, работа, работа...

В десяти километрах от города тоже работали: у обочин тормозили грузовики, сгружая огромные деревянные катушки, вбивались в землю колья и стальной нитью повисала между ними проволока.

К обороне от констрикторов готовилось возводимое в центре города укрепление.

К обороне от констрикторов готовился окружающий город мир.

В куске пространства между кирпичной стеной укрепления и колючей проволокой, цельным кольцом опоясавшей город жизнь тем временем шла своим чередом. Грустная жизнь. Страшная...

Вокруг дома росли розы, они заполняли весь палисадник и уходили дальше, в сад. Внимательный взгляд сразу мог заметить, что их кусты шли не сплошным массивом - посадка была разбита на мелкие клумбочки и розы на каждой имели свою окраску: чувствовалась рука любителя поиграть в выведение новых сортов. Интересен был и сам дом, похожий отделкой на игрушечный: яркие разноцветные полосы и резьба щедро украшали фасад.

К дому по узкой асфальтовой тропке медленно "плыли" двое - Вороной и второй, безымянный жулик. Добыча обещала быть богатой: не каждый мог позволить себе стоить такие вот очаровательные домишки и тем более платить садовнику профессионалу за эксперименты с розами. Сигнализация, щедро оплетавшая не только калитку, но и бордюрчик тропинки только лишний раз подтверждал это предположение, но напрасно она заставляла надрываться звуковой сигнал - до него никому не было дела.

Безымянный жулик захихикал и нырнул в выбитую дверь. Вороной последовал за ним.

В глубине будки, также экзотически разукрашенной в народном стиле заворчала собака, но высунуть нос не решилась. Уже второй день она сидела некормленой, никто из хозяев и близко не подходил к ней, от чего защитницкий дух в ней поубавился, сменившись тоской. Лаять на грабителей ей совсем не хотелось.

Вороной подошел к небольшому трюмо, на котором стоял добрый десяток коробочек для украшений, взяв одну в руки, он убедился, что их содержимое хозяева не потрудились захватить с собой. Пусть чисто золотых вещиц у зеркала было немного - ни одну из них нельзя было причислить к дешевке.

– Давай сумку, - приказал он своему напарнику.

Тот не отозвался.

– Ты что, оглох?
– с недовольным видом повернулся к нему Вороной. Второй жулик продолжал играть - взгляд его тупо смотрел сквозь приятеля, руки со скрюченными пальцами вытягивались вперед...

– Бросай дурить, - недовольно, нет даже более того - возмущенно приказал Вороной.

Скрюченные руки, не меняя темпа, потянулись к его горлу.

– Ты, скотина! Кому говорю - прекращай!
– все сильнее кипятился он, когда пальцы прикоснулись к кадыку и начали сжиматься.
– Ах ты сво...