Наворуем картошки и пойдём домой. Завернёмся в пледы. Запрёмся в башне.

— Ты ногтями-то не копай — камень возьми, — Эд вручил мне подходящий булыжник.

— Спасибо.

Я поддела ком земли.

— Вот тебе новый проект, Эдмунд: победи смерть.

— Смерть?

— Ага. И никогда не умирай, ладно?

Он мягко усмехнулся.

— Не думаю, что хоть кому-то в этом мире стоит жить вечно, — он потрепал меня по голове. — Копай. А то сейчас совсем простынем.

Свет заходящего солнца резал глаза.

— Очнулся? — над Джастином нависла женщина преклонного возраста.

— Где я?

— Деревня Выхухоль называется. Тебя в лесу нашли. Тебя и зверя твоего. Где ты мутунта такого достал, что он без зарядки и без мага светлого жив до сих пор был?

— Дракон что ли? Она… ну да, она мутант. Это… очень долгая история, — из-за головной боли казалось, что только Джей говорит нормально — остальные же тараторят втрое быстрее нормального.

— Молока с мёдом тебе сейчас налью. Ты мне тут лежишь, в себя не приходишь, знаю только, поворачиваю тебя с боку на бок, да отварами пою. Один вот подобрала — очнулся.

— Спасибо.

— Твоё спасибо мне… как мёртвому припарка. Лучше скажи, кто тебя так проклял и делать с тобой что?

— Проклял? Никто меня не проклинал?

— Руку ты свою видал?

Джастин попытался опустить взгляд, он всё плыло. К счастью, старуха объяснила.

— Чёрная вся, судороги идут, кольцо не снять — с кожей срастается. Полосы какие-то по всему телу идут. Уж думали руку-то отрубить тебе — всяка лучше, чем совсем окочуриться — но не рубится — коркой какой-то обросла.

— Нормально я отдохнуть прилёг… давно я тут?

— Да неделю почти.

— Неделю? Чёрт!

Это ж что получается, он до Трое-Города доберётся только неделю спустя… Да Луна с ним и разговаривать не захочет. И рука ещё эта! Что он скажет? Приехал только когда помощь понадобилась? Да, ну, лучше сдохнуть, чем поджав хвост, к девушке за помощью бежать, когда именно то, чем её обидел, тебя и убивает.

Что сказать: «Прости, я уже понял, что бы не прав». Но это сработало бы спустя день, ну, может, два, но неделя! Неделя!

Нет, не поедет к ней.

Не в таком позоре его воспитывали.

Лучше уж сдохнуть, но назад не сдавать — аристократический род о гордости помнить должен, а не сдаваться, когда припекло.

И потом…

Стыдно.

— Просто отпустите меня. Лечение оплачу. Жижи мне с собой дайте, той, которой отпаивали и отпустите.

Отстроенная из грубо отполированного серого камня церквушка на окраине деревни сильно уступала по красоте привычным для Джастина храмам, но сейчас он не хотел видеть что-то знакомое в религиозном образе.

За тяжёлыми дверями безвкусной серой постройки, украшенной лишь башенкой с колоколами под треугольной деревянной крышей, его встретил томный запах свечей, пыли и чего-то отвратительно бытого — не то пота, не то бродяг, не то грязи.

Полумрак после уличной тьмы показался ярким.

В середине помещения стоял каменный Создатель на постаменте, украшенном портретами семи Светлых — главных героев, известных в истории различными достижениями.

Статуя, пряча лицо в каменном капюшоне, держала на повёрнутых вверх ладонях чёрный и белый шары — символы добра и зла во вселенной.

Во всей церквушке, помимо напевающего себе под нос служителя, можно было заметить лишь трёх человек. Как правило, во время одиночных молитв те, кто каялся, садились под тёмной, правой ладонью Создателя, а те, кто просил о чём-то, под светлой. Все сидели под светлой.

Джастин опустился на скамью тьмы. Каменная ладонь невысокой статуи оказалась примерно в метре над его головой.

Древние очень мудро поступили, выбрав для облика Создателя мантию с капюшоном. Существо без пола и возраста, фигуры и лица. Он не смотрел ни прямо, ни в сторону — у статуи и глаз не было, но каждый входящий в храм чувствовал её взгляд.

Джастин не сводил глаз в головы Создателя. По идее он смотрел сейчас на висок неодушевлённой статуи, но изваяние осуждало его, глядя вбок сквозь капюшон.

Юноша опустил голову и, не зная, с чего начать, прошептал, севшим от боли голосом:

— Я редко к тебе прихожу. Как-то… случая не представляется. В прошлый раз, кажется, просил вернуть мне источник одиннадцать лет назад. Потом только для приличия и на праздники приходил. Ну, там… похороны, венчания…

Ответа не последовало.