– Чуть медленнее, Эпси, моя нога и ребра за тобой не угонятся, – кривя лицо от боли, ощущаемой при движении, отвечала Анна. – Странно. Говоришь, за тем поворотом зал? – Она потянула Эпсилона за руку, словно всадник тянет поводья, чтобы остановить скакуна, после чего приложила руку к губам, безмолвно сигнализируя сыну, что бы тот затих. – Слышишь?

– Что? – Эпсилон что есть сил пытался вслушаться, но слышал лишь канонаду взрывов где- то из-за стен крепости. Даже звуки сражения и металлических гонгов от биенья клинков утихли в коридорах замка.

– В том то и дело, что как-то слишком спокойно: ни сражения, ни криков людей, пока они бегут из замка. Быть может, они смогли отбить это место, и тогда нам не нужно бежать, а лишь ждать помощь столицы. Я уверена, они придут с часу на час. Сигнальные вороны уже были отправлены, помощь соседних городов должна быть на подходе.

– А что, если пираты испугались подмоги и убежали? – спросил Эпсилон, продолжая тянуть мать в перед.

– В том, что они убежали, я сомневаюсь. Вполне себе могли занять нижний и верхний город. Замок они взять не смогли, а значит, будут до последнего зверствовать и грабить город, пока не услышат, что пришла помощь, тогда и убегут. С Мелехом нужно что-то делать. Много лет назад, когда о нем только услышали, он грабил маленькие лодки, затем торговые, а после и большие военные суда. Дальше он обнаглел и начал грабить небольшие деревни, затем города, а теперь он просто уничтожил Ландау. Кто-то должен его остановить.

– Мама, я вырасту и обязательно отомщу ему! – с гордостью заявил сын, продолжая медленно проводить мать по заваленному осыпавшемуся камнями коридору.

– Не нужно жить местью, Эпсилон. Месть словно червь, жрущий твою душу, и, даже когда ты избавишься от него, останется лишь пустота, оставленная им. Люди, жаждущие отмщенья, забывают о своей жизни и живут лишь целью, а добившись нее, продолжают страдать, оставшись наедине со своим горем. Убийство и месть – порочный круг. Убьешь кого-либо – и породишь месть; месть же породит убийство, и так, пока не найдется тот, кто разорвет эту цепь, найдет в себе силы жить своей жизнью и не станет губить чужую.

– Тогда я буду тем, кто разорвет порочный круг!

Анна посмотрела на ставшего совсем взрослым сына.

– Кем бы ты ни стал, я всегда буду тобой гордиться.

Мама и сын сквозь все преграды наконец практически подошли к повороту Г-образного коридора, и лишь несколько метров отделяли от выхода в большой зал.

– А что, если… – Эпсилон не договорил, заметив, что его мать тревожно оглядывается назад, разглядывая проход, что ранее был пройден ими. – Что случилось?

– Кольцо, которое мне подарил твой отец! Кажется, я его обронила. Ладно, не страшно.

– Я найду, быстро посмотрю тут, – Эпсилон отпустил руку матери и побежал в длинную часть Г-образного коридора, внимательно осматривая засыпанный каменной пылью мрамор.

– Стой! Эпсилон, нет, вернись, оно того не стоит!

– Марен, да гнежон олотар! – раздалось прямо напротив большой двухстворчатой двери, которая мгновенье назад была закрыта. Два краснокожих пирата открыли проход настежь, застигая Анну врасплох, но абсолютно не замечая Эпсилона, убежавшего в другую часть коридора и скрывшегося за поворотом. За спиной разбойников победоносно стояло еще с несколько десятков солдат, заполняющих лестницы зала: они в тишине ожидали ищущих спасения беженцев, словно хищники, затаившиеся в кустах.

«Тишина в крепости…ее не отбили, просто больше некому отбивать», – ужасная мысль озарила разум Анны, отдаваясь дрожью в ее теле. – БЕГИ ЭПСИЛОН! – закричала Анна, после того как пираты ринулись к ней.

– Мама! – закричал сын, не видя, что происходит за поворотом, разделившим его с матерью.

– Беги! Они здесь! – прокричала Анна, поднимая с пола упавшие камни и в отчаянии бросая их в убийц. – Бежать я уже не смогу, так пусть задержу их хоть на секунду.

– Мама! – вновь прокричал Эпсилон, неуверенно ступая назад, но всем сердцем желая бежать на помощь к матери.

Анна, схватившая нападавшего за воротник, ударила его камнем, размозжив его голову невероятным по силе ударом в районе виска, совершенно не свойственным для хрупкой и слабой девушки. – Беги, говорю!

– Мама!

– Беги! Ищи отца, беги!

Эпсилон закрыл глаза, развернул свое тело и рывком побежал в обратную сторону. Слезы разрывали его изнутри, ручьем стекая по испачканному сажей лицу. Биение сердца, казалось, достигло невероятных частот, а дыхание вот-вот захлебнется. Паника и ненависть буйствовали в его голове приводя к взрыву чувств. В этот момент Эпсилон, казалось, не боялся попасть в когтистые руки смерти, а лишь боялся, что эти руки заберут его семью. – Так почему я бегу? Я должен драться, должен защитить их всех! – Эпсилон обернулся.

Пират с разбитой головой столь легко вытолкнул Анну в длинный коридор, будто кошка играется с клубком ниток. Его напарник, увидев ребенка, быстро последовал за ним, но не смог сдвинуться и с места после прыгнувшего на него тела матери. Вцепившись в его шею зубами, она прокусила и распорола ее, разрывая артерию под натиском своих зубов. Кровь залила шею пирата, окрашивая темно-красным цветом лицо Анны.

– Беги, малыш! – Анна посмотрела в глаза своего ребенка, глаза, наполненные яростью и отчаянием. – Живи счастливо! – Анна улыбнулась в последний раз, и острая боль окатила ее тело. Пират с истекающей кровью раной на голове достал свой кинжал и вонзил его прямо ей в спину. Взгляд потускнел, и холодный металл стал ощущаться в груди. Мышцы ослабли, и тело начало обмякать.