— И что?

— Посохи и палочки проходятся после освоения создания форм из силы и достижения совершенства в…

— Я зря дал тебе методичку, — поморщился учитель и, прихватив потрёпанный серый свитер, отправился на первый этаж. — Пошли завтракать.

Я засеменила следом:

— Но ещё рано заниматься плетениями.

— Неправда.

— Это может быть опасно.

— Неправда.

— Что значит «Неправда»?! Это так!

— Неправда, — учитель откровенно засмеялся, глядя на мою растерянность. И что на это ответить?

В ответе он и не нуждался. Эдмунд скрылся в ванной, а я отправилась разливать на порции кофе и кашу.

…

31. Луна.

…

Мы шли по лесу. Листья уже облетели и начали чернеть, лёжа не земле, пейзаж смотрелся весьма уныло.

— Я читала, что важно найти материал и дизайн, который идеально подходил бы тебе.

— Да. Этим мы и занимаемся. Ищем основу.

— Ты ведь тоже делал посох в академии. Каким он был?

— У меня их было три. Я отсрочивал изготовление до самого последнего дня и учился на карандаше, а в ночь перед зачётом изготовил отличный берёзовый шест с обсидианом. А потом один кретин с факультета огня случайно сжёг его. Прямо перед дверью комиссии, когда меня уже позвали сдавать.

— И что ты сделал?

— А что я мог сделать? Карандаша с собой не было — пошёл сдавать с веткой крапивы. Комиссия порядком удивилась, но, в конечном счете, я получил высший бал.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

— С веткой крапивы?

— С веткой крапивы. Однокурсники встретили меня как героя. Если быстро разберёшься с плетениями, можешь как-нибудь глянуть это воспоминание.

— Ты о проникновении в разум? — сказать такое можно было лишь в шутку, но Эдмунд был серьёзен.

— Да, а что тебе удивляет? Ты же менталист, весть твой функционал — это работа с разумом и сознанием.

— Это ведь программа третьего курса.

— Да там лёгкое плетение. Спорим, уже к весне сможешь его применить?

От такого предложения у меня округлились глаза:

— Освоить плетения к весне невозможно.

Учитель остановился и протянул мне руку:

— Спорим? — вид у него был как у ребёнка, обещающего поймать фею, приносящую подарки в Праздник Новой Весны. Самоуверенный и отрицающий логику.

— На что? — не веря в возможность его победы, я подала руку.

— Если проиграешь — готовишь ужин, — учитель выругался, наступив в грязь, отёр носок сапога о траву и продолжил речь. — Что скажешь?

— Твоя победа маловероятна. Что будет, если я выиграю?

— Я готовлю завтрак.

— Идёт.

Эдмунд разбил рукопожатие ребром ладони и нагнулся за палкой с сучком

— О-па! Ищи идеальную палку, ибо я себе только что нашёл! Летом розы подпирать.

— Как понять, что нашёл «идеальную палку»? — я подняла с земли ветку.

Учитель задумчиво почесал нос:

— Есть кто-то, кого ты ненавидишь больше всего на свете?

— Есть, — мне живо представился бывший одноклассник, возомнивший, что излишне толстый кошелёк родителей каким-то образом прибавляет ему веса в глазах других детей.

— Итак, представь, что собираешься его убить. Какое оружие возьмёшь? Палочка — кинжал, посох — меч или глефа, в зависимости от длины.

— Что такое глефа?

— Ну… длинная палка с лезвием на конце. Грубо говоря, ей рубят людей.

— Эм… Эдмунд… Неужели в академии учили… так? — мне не верилось, что учителя предлагают имитировать убийства.

— Нет, конечно. Просто, когда нас отвели в лес, пацаны начали фехтовать палками разной длины, а девчонки по большей части выбирали лёгкие и практичные палочки. Я заметил, что это похоже на подбор идеального оружия. Согласна?

— Да. А если я бы пришла, пока он спит. Прижала коленями руки, чтобы не сопротивлялся, и придушила подушкой. Как это считать?

На лице учителя отразилось напряжение.

— Ну, или там, застрелила…

— Это… вполне разумно. Я и сам предпочёл бы ножам магию и стрелы. Но твоя жестокость меня пугает. И ещё больше эта деталь с руками.

— Надо обязательно выбрать оружие?

— Ага.

— Не стрелковое.

— Да.

— Тогда… — я погрузилась в криминальные мысли, представляя, как зарезала бы спящего врага.

Мысленно примеряя каждое оружие, я изображала движение. Кинжалы мне не нравились, но слишком длинное оружие было бы тяжело принести в дом.