Я с трудом поняла смысл сказанного, но все же смогла сместить сияющую ниточку вверх по руке. Кисть освободилась, а из плеча к пирамидке вела фиолетовая линия.

Эдмунд снова занял боевую стойку.

— Я возьму твою палку?

— Как скажешь, — он протянул мне «оружие».

— А не, та удобнее.

— Определись уже, — усмехнулся преподаватель, снова уступая ветку.

— Эту. Точно, — я приготовилась к схватке. Теперь возле головы болталось заклинание, которое нужно будет запустить в подходящий момент.

Первый удар нанёс Эдмунд. Я дёрнулась, неумело отражая. В висок врезалось что-то. Меня резко начало подташнивать.

— Ай-ай-ай, — учитель придержал меня за плечи. — Не падай. Что-то плохо ты реагируешь на использование заклинаний.

— Оно сработало?

Светлое вытянутое лицо поплыло перед глазами.

— Ага. Ты сама же на него и напоролась.

В глазах стало темнеть. Ноги подкосились.

— Луна? Луна!

…

32. Луна.

…

Я повернулась на бок и открыла глаза. Мой закуток в башне. На мне была та же одежда, в которой я вышла из башни. Только сапоги и куртка исчезли.

Выбравшись из-под одеяла, я переоделась в домашнее платье и выбралась из «комнаты».

Судя по часам, было пятнадцать минут третьего. На артефакте-нагревателе стояла кастрюлька.

Подойдя ближе, я обнаружила в ней суп, недолго думая, щёлкнула рычажком артефакта и полезла за чашками и чаем.

— Луна? Ты как? — с верхнего яруса свесился Эдмунд.

— Нормально.

— Я сейчас спущусь.

Пока он бежал по лестнице, я поставила греться чайник и собрала посуду.

— Я даже не подумал, что так будет. Хотя, новый уровень в магии всегда даётся трудно.

— Да всё в порядке, — я уступила место у артефакта и села к столу.

Он, кажется, не поверил, что всё в порядке. Вряд ли мне удастся убедить его, как, впрочем, и вытравить из характера некоторую рассеянность.

— Кстати, я тут взялся разбирать шкафы. Посох ведь надо обрабатывать, добавлять кристаллы и прочее. Когда отдохнёшь, присоединяйся.

— Я отлично себя чувствую.

Учитель разлил обед по мискам и поставил на стол. В след за ним чай и печенье.

— Долго я проспала?

— Часа три, — пробуя суп, ответил Эдмунд и принёс соль.

Пообедали мы быстро. Часть шкафов уже была разобрана, но оставалось ещё несколько, где в груде книг и хлама скрывались необходимые инструменты и детали.

— Тебе вон тот, а эти два мне, — поделил фронт работ учитель.

— Там ещё тумбочка, — я указала на маленький кубик возле шкафа.

— Эм… тумбочка. Там амулеты-накопители и ещё какой-то хлам. Амулеты без меня не трогай, а в остальном можешь копаться.

— Хорошо.

Мы разошлись каждый в свою сторону.

Я села на пол и выдвинула первый из четырёх ящиков в основании шкафа. Он был забит книгами. Художественными.

Во втором кроме книг обнаружился так же свитер. Полосатый. Чуть меньшего размера, чем был на учителе утром. Шапочка и в цвет ей малиновый шарф.

Заглянув в ещё два ящика, я не заметила ровно ничего интересного. Не желая вставать, чтобы заглянуть в шкаф, я подвинулась к тумбочке.

За одной единственной дверцей было сокрыто две полки. Верхнюю почти полностью завалили мешочки и коробки с накопителями, на нижней же лежала парочка книг, чайник, свёрнутые листы плотной бумаги и какой-то непонятный свёрток.

Я вытащила его на свет. Старая бумага в качестве обёртки. Лёгкий. Что бы там могло быть? Вряд ли что-то настолько лёгкое может потребоваться мне при изготовлении посоха, но узнать, что внутри, было просто любопытно. К тому же Эдмунд запретил трогать только артефакты. Так что…

Я потянула конец бечёвки, узел-бантик развалился. Из под слоя пыльной жёлтой бумаги показался лёгкий голубой шарф. Шёлковый. Под ним лежали вскрытые конверты и бумажки, исписанные идеальным каллиграфическим почерком.

Не думаю, что мне можно их читать. Скорее всего, Эдмунд просто забыл, что они здесь лежат, и, если я спрошу, запретит читать. Но…

— Кажется, я не очень воспитанный человек, — шепнула я, разворачивая первую бумажку.

Первое письмо, которое я взяла было с неровным краем.

«Мой милый Эдмунд,

Не знаю когда, но уверена, ты вернёшься и найдёшь эту записку.

То, что случилось — исключительно моя вина. Я наговорила ужасных глупостей и не смогла помочь тебе в трудную минуту, хотя не так много должна была сделать.