— Да, Эд, тебе стоит пойти, — поддержала Оливия. — Дела не убегут.

— Да уж… в ящиках особо не побегаешь — пространства мало и крышки заколочены.

— Боже, Эд, — Оливия не оценила мрачный юморок депрессивного Эдмунда. — Тебе точно нужно пойти развеяться.

— Я, конечно, хорошо пригорел в пожаре, но не до состояния праха.

— Над этим просто аморально смеяться, — мама попыталась сдержать улыбку, но получалось плохо.

— Не, — Эд достал ещё пирожок из узелка. — Аморально — это если другие так надо мной пошутят, а пока я сам — это зовётся иронией.

— Ну вот, ты уже почти похож на себя, — Оливия не была фанаткой чёрного юмора и очень хотела перевести тему. — Пойдёшь?

— Если пойду, буду всю прогулку рассказывать тебе про смерть, алкоголизм, депрессию, криминал и неадекватные цены на ритуальные услуги. Хочешь?

На лице у Оливии была написана смесь неприятных эмоций:

— Расскажи лучше Пацифике.

Эд оглянулся на новую знакомую:

— Хочешь обсудить стадии разложения трупов и провести аналогии с разложением человеческого общества?

— Если это будет основная тема — не очень, — призналась мама, но почему-то не могла сдержать улыбку.

— Вот и я так подумал, — Эдмунд положил за щёку последний кусок пирожка, вернул Оливии ткань, в которую были завёрнуты пирожки, и взялся за бумажки. — А теперь, извините, мне бы заняться делом.

— Так ты не пойдёшь?

— Нет уж.

Эдмунд прошёлся взглядом по вычислениям и вычеркнул одно название мастерской.

— Ну ладно. Увидимся позже, — Оливия встала и оправила платье. — Мама звала тебя на ужин.

— Спасибо, — Эд не поднял глаз от бумаги, но по тону было слышно, насколько это для него важно.

Девушки зашагали к академии. В маминых воспоминаниях промелькнула тень разочарования. Эд показался ей странненьким, но по-своему милым и пообщаться с ним в более позитивной атмосфере ей было интересно.

Лиловый туман.

Из него проступил кабинет с мраморным полом, каменными столами, пробирками и котлами в многочисленных шкафах. Наверняка кабинет зельеварения.

Мама сидела на второй парте на ближнем к окну ряду с Оливией. Она что-то старательно записывала за педагогом. Оливия старалась чуть меньше, но тоже усердно работала.

За ними с абсолютно потерянным лицом сидел Аслан. Округлый паренёк чуть выше Эда с широкими бровями и короткими русыми волосами. Он, подпирая голову рукой и обречённо вздыхая, глядел на доску.

Рядом с ним сидел Эдмунд в чёрном траурном костюме, как и в прошлом воспоминании. Их с мамой воспоминания должны были дополнять друг друга, но так как в данный момент она была сосредоточена на тетради, образ Эда не был чётким.

Парень откинувшись на стуле смотрел в окно. В его тетради не была записана даже тема — только намалёвана полоса препятствий из смертельных ловушек, виселиц и гильотин, по которой бежали человечки из палочек.

Рядом Аслан попытался всё-таки решить задачку с доски, но нужная концентрация раствора, такая, как в ответе, у него не получилась.

— Профессор, — позвал мальчик. — Не сходится.

— Нерт, решение на доске, — мужчина слегка за тридцать, судя по виду, порядком задолбанный этой работой, указал на свои вычисления.

— У меня не сходится, — повторил Аслан. — Ну не получается так.

Профессор подошёл к парте и заглянул в вычисления. Он притянул к себе тетрадь ученика. Несколько секунд изучал цифры и ткнул в третью строчку:

— Минус потерял.

Аслан поспешил исправить, а преподаватель мимоходом заглянул в тетрадь Эда.

— Рио, за работу на уроке «ноль».

Мама через плечо глянула на художества мальчика и вскинула бровь, найдя их не то глупыми, не то мерзкими.

Парень оторвал взгляд от окна, окинул класс безразличным взглядом, кивнул и снова выглянул на улицу.

— Идите-ка к доске.

Даже не пытаясь отразить что-то приемлемое вместо кислой физиономии, Эдмунд вышел из-за парты и, стерев записи с доски, приготовил мелок.

Профессор продиктовал условие.

Ни секунды не потратив на раздумья, Эд принялся решать. Вскоре мальчик вывел на доске ответ.

— Верно. Поставлю Вам «три». На большее Ваша работа на уроке по-прежнему не тянет.

Эд сел на место.

— Слышь, брат, почему ты ещё задание не попросил? — Аслан ткнул соседа в бок. — Решил бы несколько задач — получил бы нормальную оценку.

— Да ну, — Эдмунд опять пялился в окно.

С маминой стороны на него устремился взгляд непонимания на грани осуждения.