Мелодия доиграла. Мама и Эдмунд зашагали ко мне.

— Мистер Рио, — чужак моментально оказался рядом с ним. — Очень рад встрече.

— Они хотят поговорить с тобой о магии, — коротко проинформировала я учителя.

— С большим удовольствием с Вами побеседую, господа.

Эдмунд нисколько не лукавил — он был на седьмом небе от счастья.

— Развлекайтесь, девчонки. Как закончим — приду, — Эд легонько ткнул меня по носу и переключился на более интересных собеседников. — По кружке пива, господа?

Троица учёных направилась к таверне, а мы с мамой удалились к палаткам. Ей это тоже не нравилось.

Если вспомнить, что после фразы «я немного поработаю», Эдмунд не спит всю ночь, готова поспорить, что трепаться с ними он будет до вечера.

Ладно… почему, собственно он должен всё время проводить с нами? Пусть развлекается. Кто знает, когда у него в следующий раз будет такая возможность.

А мне надо уйти от этих мыслей и я даже уже вижу, что мне в этом поможет — в одной из палаток продавались вязаные и тряпичные зверушки. Мне они, конечно не очень нужны, но хоть пообнимать-то можно.

…

66. Луна.

…

Я шустро шагала к башне, отведя одолженную лошадь хозяину. Мама уже была дома.

Поднявшись на холм, я обнаружила выращенные Асланом «трибуны» из лоз и деревьев. На них теснились люди. Я зашла в башню и поднялась наверх, на балкон. Тут были только мама, семья Аслана и он сам.

— Ты как раз вовремя, — улыбнулась мама, сидя на специально принесённом для неё стуле. — Эд должен был только что начать движение.

Я оперлась на перила. Отсюда открывался вид на поле, ограниченное с одной стороны городом, с противоположной — лугом, справа — лесом, слева — тоже лесом, но лишь на половину — дальняя его часть изгибалась в букву «С», уходя к Первому городу. Та его часть была нам не видна.

Мама и жена Аслана, Аманда, подробно обсуждали воспитание детей, лечение их болячек и «милых» историй, чем вгоняли нас со старшей дочерью Нертов в краску.

Трое маленьких детей носились по балкону.

Аслан глядел на карманные часы. Не от того, что интересовался временем — ему просто нужно было чем-то занять руки. Никакие шумы вокруг, никакие визги детей и болтовня женщин не могли нарушить его спокойствия — для него все эти раздражающие звуки были вполне привычны.

Он сохранял незаинтересованное выражение лица до тех самых пор, пока на трибунах не началась возня.

— О, едет, — сообщил Нерт.

Дети как по команде прилипли к перилам. На горизонте ещё ничего не было видно, но стал слышаться гул, начал подрагивать воздух. С поля потянул прохладный ветерок.

Гул усиливался. Воздух одна за одной начали расчерчивать белые кольца энергии. Пока лёгкие, едва заметные, но люди уже зашлись радостными разговорами.

Аслан размял руки и начал сплетать заготовки под плетения-щиты.

Гул перерастал в грохот, волны энергии становились видны всё отчётливее.

— Смотри туда, — Нерт указал мне на левую границу поля. Над деревьями что-то взлетало и падало, подобно волне приближаясь к нам.

Крохотная белая точка появилась из-за леса. Белая энергия кольцами расходилась от нее, а за спину фигуры, шлейфом отлетали искры — плетения.

Преследуя создателя по пятам, из этих искр прорастала крапива.

Зелёное море жгучей травы нагоняло Эда. Оно с треском и шелестом листьев разрывало землю. Растения ломались и восстанавливались, куски почвы и камня взлетали выше деревьев, чтобы упасть на землю, разбиться и поломать крапиву, что тут же снова поднималась из земли.

Белая точка повернулась и стремительно понеслась к нам.

Над трибунами и над нашим балконом вспыхнули щиты, созданные Асланом. Люди визжали, получая дозу эмоций от несущейся на них волны.

Это походило на огромную волну в шторм. Я видела однажды, у мамы на работе, как такая набежала на берег, утянув с собой несколько лодок и сломав пару мачт. Но я, как тогда, так и сейчас, находилась в безопасном «домике» — под защитой каменных стен и магии.

Волна земли и камней, создаваемая бушующим зелёным морем, приближалась. Первые комья уже долетали до щитов. Аслан усилил приток энергии к защите.

Эдмунд, верхом на белой лошади вылетел к трибунам. Следом за ним, до нас добралась и волна.

Почва взорвалась прямо перед башней и трибунами. Камни и земля обрушились на щиты, словно капли на стекло в дождливую погоду. Раздались крики. Кто-то взвизгнул даже у нас на балконе, но я не различила голосов в общем шуме. Я готова даже поверить, что визжала сама, но не от страха, а скорее от восторга — подобных аттракционов в моей жизни ещё не было.

Эдмунд остановился.

Мир вокруг замер. Наступила абсолютная тишина — люди переводили дыхание и оглядывали спокойное зелёное море, раскинувшееся на всём поле.