Эксперимент есть эксперимент.

Директор вспомнил последнего мальчика, который на СЕАНСАХ просто засыпал.

Платон Фёдорович делал всё, что мог: менял частоту, увеличивал время воздействия… Но однажды мальчика нашли на полу, в носу и ушах ребёнка запеклась кровь.

Пришлось вызвать охранников, людей в серых халатах. Вот ЭТО и было самым неприятным. Платон Фёдорович ТЕРПЕТЬ не мог, когда эти зомби с пустыми взглядами появлялись в его владениях…

Надо снизить частоту колебаний, и увеличить время воздействия, — решил Платон Фёдорович. Не желаю видеть этих, в серых халатах.

Маша Кукушкина.

Её вообще не должно здесь быть, — сердито думал директор интерната. — В школе она никогда не показывала хороших результатов. Если у девочки и были способности — они были зачаточными, на уровне интуиции.

Но в последний раз, когда он дал задание на поиск… Она так потрясающе прошла тест!

Найти человека даже не по фотографии, не по личной вещи, а просто по предмету, который тот недолго подержал в руках.

И самое главное: тот человек уже был мёртв. Он не испускал никаких биоволн, никаких вибраций… Но она всё равно его нашла. Безошибочно.

Как им это удаётся?.. — думал Платон Фёдорович, шагая по гулким коридорам мимо классов, в которых сидели тихие, опутанные проводами дети и решали задачки, читали сложные, уровня вуза, учебники, писали непонятные длинные формулы…

А по экранам осциллографов в это время бежали световые линии, а самописцы рисовали интересные, просто потрясающие кривые…

Хотел бы я влезть в голову одного из них в то время, как он будет двигать по столу стакан с компотом без помощи рук, — мечтал директор.

И я это сделаю! Как только мы с ТЕМ человеком закончим его дело, он даст мне целый институт!! С любым оборудованием, которое я только захочу!!!

И тогда я смогу понять, ЧТО за сила движет этими детьми. ПОЧЕМУ они могут находить чёрную кошку в тёмной комнате — даже когда её там нет.

А я — не могу.

Проснулась Маша опять в кровати. Она этому так удивилась, что села и оглядев комнату, сказал вслух:

— Я была в маленькой комнате с телевизором, по которому ничего не показывали. Потом я уснула. Что было дальше?

Никто из девочек не отозвался.

Даже высокая Эльвира никак не отреагировала.

— Эй, — позвала Маша и поёжилась.

Было что-то пугающее в том, как они сидели, ничего не делали и смотрели перед собой.

Спрыгнув с кровати — она была в том же комбинезоне, и даже в тапках! — Маша подошла к Эльвире и помахала перед её лицом рукой.

— Что тебе нужно? — словно с трудом проснувшись, спросила взрослая девочка. Голос у неё был тихий, но в нём сквозили нотки паники. — Ты не должна так себя вести.

— Как? — спросила Маша. — Как себя вести?

— Я… Я не знаю, — казалось, старшая девочка была растеряна. — Но ты не должна вставать, пока тебе не скажут. Сейчас у нас время отдыха. Сядь на свою кровать и отдыхай.

И она вновь принялась смотреть перед собой. Словно отключилась.

Маша поёжилась.

Но доставать Эльвиру не рискнула.

Вместо этого она тихонько открыла дверь и вышла в коридор.

Надо отыскать Мишку. Вместе они обязательно придумают, как отсюда выбраться.

Неслышно ступая в своих мягких тапочках, Маша медленно брела по коридору, заглядывая во все двери, которые могла открыть.

Это место однозначно было школой — парты, шкафы с учебными пособиями, доски… Она прошла мимо целой череды таких классов, в некоторых даже сидели дети.

Молча, сосредоточенно глядя перед собой.

Тьфу, — подумала Маша. — Какие примерные. Наверняка им за это конфетки дают.

В животе сразу забурчало, но Маша постаралась не обращать на голод внимания.

К головам некоторых детей были прикреплены провода на присосках — Маше такое тоже делали, в детдоме, когда снимали Электро-Энцефало-Грамму. Там ещё самописец должен рисовать сложную кривую…

И — да. Рядом с партами некоторых детей и впрямь стояли приставные столики с разными приборами.