— Ключи? — связка была обширной. Несколько экземпляров так и хотелось сунуть в замочную скважину какого-нибудь антикварного бабушкиного сундука.

— А ты думал, это место — всё, что у нас есть? — Алекс надменно поднял бровь. — Поверь, мон шер ами, этот погром — далеко не первый в моей жизни.

Говоря, он набирал код на панели рядом с дверным проёмом. Часть стены, которую я считал бетонным монолитом, бесшумно отъехала в сторону, открывая ещё одну лестницу.

Оттуда пахло железом, порохом и ружейной смазкой.

Я посмотрел на связку ключей в своей руке.

— А для чего тогда это?..

— Это?.. — казалось, шеф пребывает уже где-то там, внизу. Среди любимых револьверов и шпаг. — Ах это, — он небрежно махнул рукой. — Ключи от погреба. Грибочков маринованных захотелось. Не сочти за труд, мон шер. Принеси баночку. И водочки захвати.

Алекс легко поскакал по лестнице, о которой минуту назад я ничего не знал.

А я пошел искать погреб.

Отродясь не знал, что у нас какой-то погреб есть. С грибочками. Видать, шефу просто не хотелось демонстрировать мне тайную комнату, вот и отослал, измыслив пустячное поручение.

На всякий случай я решил спросить.

Антигона уже вовсю драила полы. Пунктик у неё такой: после чужих обязательно надо вымыть пол. Терпеть не могла, когда натоптано.

И хотя уборкой обычно занималась Амальтея, полы Антигона мыла сама.

— У нас есть погреб? — спросил я, подпрыгивая: по ногам с влажным шелестом пронеслась матросская швабра.

— Как не быть, — не глядя на меня, девчонка сдула с лица выбившуюся прядь.

— А где?..

— Всё тебе расскажи, — буркнула она себе под нос. Шея у Антигоны была розовая, маленькие руки крепко сжимали ручку швабры… Пахло от неё просто изумительно: здоровым девчоночьим потом, горячим телом и…

Белая обезьяна, белая обезьяна.

Никогда бы не подумал, что столько мыслей уделяю размышлениям о плотском.

Бедный шеф. Намучается он со мной.

— Алекс грибов просил принести, — я веско подкинул на ладони связку ключей.

— Грибов?.. — Антигона даже про полы забыла. Выпрямилась и вытаращилась на меня. А потом мотнула головой. — За дом пойди. Там рядом с гаражом увидишь такую будку…

Я кивнул.

Будку я знаю.

Всегда считал, что там запасной генератор — от крыши будки к особняку тянулись провода.

Подбрасывая на ладони связку ключей, я беззаботно соскочил с крыльца и обогнув угол дома, по тропинке направился к гаражу.

Будочка располагалась рядом. Низенькое бетонное сооружение, облицованное искусственным камнем — для придания пасторального колорита. Крыша у неё была островерхая, крытая красной глиняной черепицей, дверь — металлическая, «под старину», с коваными петлями и толстенным засовом.

До будочки я не дошел метров трёх.

С орешника, росшего возле тропинки, за шиворот мне обрушился водопад ледяной воды. Я даже вздрогнуть не успел: вслед за водой на плечи упало что-то тяжелое и схватив за шею, начало гнуть меня к земле…

Под ноги подкатился ещё кто-то, третий ударил в бок…

Падая, я обратил внимание на то, какие неестественно яркие на небе звёзды.

А потом меня накрыло.

Звёзды вспыхнули нестерпимо, их белый колючий свет залил весь двор, и дальше я помню только знакомый болотный дух, короткие взрёвывания и удары по чему-то плотному, больше всего напоминающему набитые камнями, ребристые покрышки.

В спину, рядом с почкой, воткнулось что-то острое, оно мешало двигаться и отвлекало неприятными ощущениями.

На голову обрушился цветочный горшок размером с мусорный бак — а может, это и был мусорный бак, уж больно характерно вдруг запахло.

Меня опрокинули на спину и принялись пинать ногами.

Всё это действо творилось в мёртвой, наполненной свистом и горячим дыханием, тишине.

А потом эту тишину прорезал грохот выстрела.

Эхо прокатилось по крышам домов, отразилось от кованых решеток заборов и утонуло в реке.

Пинки прекратились и я смог подняться.

Алекс, держа дымящийся револьвер в вытянутой руке, целился куда-то поверх забора.

Свет фонаря облекал его фигуру призрачным желтым светом, глаза сверкали азартным огнём.

— Что случилось? — спросил я, удивлённо оглядывая поле боя.

Вокруг, в разных интересных позах, распростёрлось четыре тела. Принадлежали они то-ли крокодилам, то-ли ещё каким-то рептилоидам, но быстро меняли очертания на человеческие. Воздух вокруг рябил от разрядов магии — я их чувствовал, как сухие удары электрического тока.