Ерунда, прорвёмся. Ну что здесь сложного: приглядеть за одной маленькой девочкой.

Это ведь не оборотень, не стригой…

— Рамзес в курсе, что девочке может грозить опасность? — флегматично спросил шеф, когда Аврора Францевна выдохнула и вновь уселась на стул.

— Я вообще не понимаю, как может обычная собака…

— Пёс, — поправила автоматически Антигона. Все взгляды устремились к ней. — Не собака, — повторила девчонка. — А пёс. Мужского рода.

— Не вижу разницы в данном конкретном случае, — отмахнулась соседка. — Собака, пёс… Он только и делает, что спит. Нет, в принципе, я не против присутствия его в нашем доме — выглядит он внушительно, и уже одно это должно…

А я подумал: ночью на вашем участке был перевёртыш. А этот хвалёный внушительный пёс даже не тявкнул. Почему?..

Надо будет наведаться. Познакомиться поближе.

— Аврора Францевна, — ласково позвал шеф. — Возвращайтесь домой. Расскажите о ваших опасениях Рамзесу, — у соседки дёрнулся уголок рта, но она промолчала. — И… Приглядывайте за девочкой. А самое главное: берегите себя. Не контактируйте с подозрительными людьми, проверяйте всю информацию, которая к вам поступает. Ведь это ваша работа, верно? Критическое мышление — наиглавнейший ваш инструмент. Вот и работайте. А я займусь школой.

Соседка приободрилась. Решительно затушив сигарету — в пепельнице высилась внушительная горка скуренных до фильтра бычков — она поднялась, и хлюпнув носом, кивнула. А потом пошла к выходу, но на пороге обернулась.

— Так может, Машеньку пока в школу не пускать? — спросила она.

— Отчего же, — пожал плечами шеф. — Вы же сказали, что Маша э… не блещет способностями. А образование ребёнку не помешает.

Как только соседка удалилась, Алекс деятельно потёр руки.

— Лёд тронулся, — возвестил он и победительно посмотрел на меня. — Поручик, почему вы ещё здесь? Почему не разгружаете Арсенал?

— Твою дивизию, — я бросился к двери в подвал. — Совсем забыл.

Но я не успел.

У крыльца зашелестели шины, тяжело хлопнула дверца и окно кухни закрыла громада серого, как цинковый гроб, броневика.

Антигона вылупилась на шефа.

Она ведь до сих пор не в курсе, — сообразил я.

— А ничего, что у нас в гостиной дрыхнет стригойка? — спросила девчонка.

Я отвесил себе мысленного пинка.

Суламифь! О ней мы тоже забыли. Шеф пригласил её остаться у нас — всё равно ей сейчас деваться некуда — и занялся другими делами, справедливо полагая, что сотрудники агентства будут выполнять свои обязанности. То есть, проявят сознательность и позаботятся о гостье.

— Лучше ей побыть у меня, — быстро сказал я, направляясь к гостиной.

— Звезда моя, ты тоже исчезни, — приказал шеф Антигоне.

Та беспрекословно подчинилась.

— Чего это с ним? — тихонько спросила Антигона уже на лестнице. Я нёс на руках бесчувственную Суламифь — сказалось чудовищное напряжение, и очутившись в относительной безопасности, стригойка просто отключилась.

Сейчас она напоминала живую девушку не более, чем восковая кукла.

— Со всеми нами, — поправил я Антигону, входя в свои комнаты. — Дверь поплотнее прикрой.

Спецназовцы уже топали сапожищами на первом этаже.

— Наследят ведь, черти полосатые, — возмутилась Антигона. — Вот я им сейчас…

— Не смей! — я едва успел ухватить её сзади, за майку. — Шеф приказал не отсвечивать.

Антигона вздохнула. А потом с неприязнью посмотрела на Суламифь.

Смутившись, я опустил стригойку на диван и прикрыл пледом. Так и подмывало набросить плед ей на лицо — сейчас Суламифь выглядела очень даже мёртвой. Пустые серебряные глаза уставились в потолок.

Я передёрнулся.

Неужели я выгляжу также, когда сплю? Впрочем, полулетаргическое состояние, в которое я изредка впадаю — точно не сон.

Надо проследить, чтобы меня никто таким не видел, — подумал я. А потом предложил Антигоне:

— Давай пойдём в спальню.

Дело в том, что мои апартаменты состояли из двух комнат: гостиной с диваном, на котором лежала Суламифь, креслами и письменным столом. И спальни, к которой примыкала ванная.

Я просто не хотел, чтобы стригойка, очнувшись, услыхала наш разговор…