Железо экранирует магию. И если суперы притаились где-то там, металлические решетки могут скрывать их присутствие…

Гипотеза была так себе.

Я отчётливо слышал шедший от суперов сигнал ещё задолго до лечебницы. Я и нашел её по этому фону. Почему теперь, оказавшись внутри, я ничего не чувствую?..

Своим стригойским зрением я разглядел сквозь окно поставленные рядами кровати, белеющие подушки, тихие отблески на металлических дугах спинок и смутные, накрытые одеялами тени.

Я уже собирался подняться выше, когда уловил… Это была такая мощная, такая чёткая трансляция, словно предназначалась она лично для меня.

Словно кто-то там, за кирпичной стеной, знал, что я здесь, и послал сигнал именно мне.

Паника, страх, отчаяние, мольба о спасении…

И они принадлежали суперу.

Чужие эмоции нахлынули столь неожиданно, что я едва не выпустил из рук прутья решетки, за которую держался.

Голова наполнилась болезненным жужжанием, нога в измазанном болотной грязью кроссовке соскользнула, пальцы начали разжиматься…

И тут у меня в кармане зазвонил телефон.

Трель прорезала ночной воздух, как нож гильотины. Я дёрнулся так, словно нож опускался прямо на мою шею. Нога не удержалась на кованой завитушке, пальцы соскользнули и я полетел…

Удар о землю вышиб из меня дух.

Где-то за забором залаяла собака, её лай подхватила вторая, затем ещё одна…

Лязгнул засов, на мёрзлую траву упал желтый прямоугольник света.

— Кто здесь? — вопросил мужской голос, перекрикивая собачий лай.

Телефон в моём кармане опять зазвонил.

Дверь захлопнулась, но тут же открылась во всю ширину, в желтом прямоугольнике обозначился силуэт мужчины с ружьём, выскочил на дорожку, за ним — ещё один и ещё… Всего их было шесть. Все с оружием.

Рассредоточившись, они углубились в парк.

Телефон зазвонил ещё раз.

Мысленно чертыхаясь, я дотянулся рукой до кармана и наощупь отключил звонок.

Чёрт. Надо ставить на вибрацию.

Идиот. Дебил. Имбецил.

Тебе вообще надо запретить ночные экскурсии.

Мириам справляется лучше тебя — во всяком случае, ТАКИХ безобразных ляпов она не допускает.

Падение с третьего этажа, спиной вперёд, может оказаться болезненным даже для стригоя. И хотя у меня не было необходимости дышать, спавшиеся лёгкие причиняли нестерпимую боль. В груди поселился железный ёж, копчик словно раскрошился в труху…

Будь у меня время, я бы восстановился.

Но охранники, бросив прочёсывание, устремились на звук телефона. Двигались они мягкой кошачьей походкой, что ясно давало понять: набрали их точно не в супермаркете…

Не придумав ничего лучше, я перевернулся на живот, встал на руки и колени и пополз в сторону забора.

Трава частично скрывала моё перемещение, и если я доберусь до тех кустов…

— Эй! — окрик был резким, повелительным. — А ну, стой.

И предназначался однозначно мне.

Я не остановился.

Лёгкие горят уже не так сильно, надо просто прибавить ходу…

Выстрел грохнул в тишине, разрывая ушные перепонки, под черепом словно резко разорвали кусок брезента.

Подскочив, я уже совершенно не скрываясь припустил к забору, взял его с разбегу, не заметив колючки, оставив на ней пару клочков кожи с ладоней, и побежал дальше, напоминая самому себе слепую, хромую и безногую мышь.

К бабке не ходи, скоро здесь будет полиция, — думал я на бегу. — Что-то много в нашем городе стали стрелять.

Я благоразумно не побежал сразу к Хаму, а попетляв по скверу, рухнул в какую-то канаву на обочине.

Слоем грязи моя одежда могла поспорить с оной канавой, так что за камуфляж я не боялся.

Да и ночь кругом. Кому приспичит шариться по придорожным кушарям?

Погони за мной не было.

Оно и понятно: обязанность охраны — защищать вверенный их заботам периметр, остальное — дело полиции.

Вопрос в другом: почему сразу принялись стрелять?.. Не пугать, не грозить, а бить на поражение.