Любопытно: это где ж они так обнаглели, что люди пугаются одного их присутствия? До смерти.

Наверное, я превысил скорость.

Вырулив на объездную, я вспомнил о болоте, на котором мы в своё время проводили изыскания. Место глухое, безлюдное, на кривой козе не проедешь. В самый раз для безымянной могилы.

Когда в голове возник план, нога сама вдавила педальку в пол.

Полицейского я заметил в последний момент, тот выскочил аж на середину дороги, размахивая своим полосатым жезлом. Ещё чуть — и я бы его задавил.

Круто выкрутив руль, я свернул к обочине и остановился. В багажнике глухо бухнуло.

Вот если б всё было ровно, я бы сейчас набрал Котова, и спокойно поехал дальше.

Но за неимением горничной… — как говаривал шеф.

Я опустил стекло.

— Лейтенант Ивашов, — представился полицейский. — Документики пожалуйста.

Молоденький такой парнишка. Симпатичный. Веснушки…

Я молча протянул ему документы.

Тот отошел к морде Хама и подставил бумаги под свет фар.

Темень вокруг стояла страшная. Такой час, когда уже совсем стемнело, а фонари ещё не зажгли. Небо обложено тучами, а вы находитесь за городом, где нет ничего, даже света далёких звёзд, и только фары выхватывают желтые круги асфальта прямо перед машиной…

Чем этот лейтенант вообще думал, выбегая на проезжую часть?

Сила мундира, — решил я. — Надевая мундир, проникаешься чувством собственной исключительности.

— Что в багажнике? — парнишка вернулся к окну, но документы отдавать не спешил.

Лопата и два трупа в мешках — так и тянуло заявить, прямо в лоб. И посмотреть, что он будет делать: один, на пустой ночной трассе…

— Ничего, — сказал я вслух. — Кроме канистры с бензином.

— Откройте.

Я спрыгнул в ледяную грязь.

Парнишка-лейтенант ростом мне едва доставал до плеча, но когда я посмотрел на него сверху вниз, не стушевался.

Наоборот: глаза вспыхнули упрямством, подбородок выдвинулся, он весь подтянулся и даже чуть привстал на цыпочки.

Комплекс Наполеона. К сожалению, частенько он только мешает.

Пропустив меня вперёд, лейтенантик махнул жезлом в сторону багажника.

Мысли в голове метались, как головастики.

Что делать?..

Оглушить мальца и пристроить в канаву? До утра окочурится. Заморозки в этом году будь здоров.

Подумай, мон шер ами. Просто подумай…

Тарас умеет гипнотизировать людей, — вспомнил я. — Убеждать в том, что ему нужно.

Он предлагал научить, но я отказался. Это неправильно — влезать в головы других людей.

Но сейчас я обозвал себя твердолобым долбоклюем — и это было самое ласковое, что я мог озвучить.

Остановившись рядом с дверью багажника, я взялся за ручку.

В спину шумно дышал парнишка.

Увидев мешки, он тут же выхватит пистолет… — я прямо видел эту картину, аж кожу на спине стянуло. Зачесался старый шрам, ладони вспотели.

А потом пальцы сами собой сложились в мудру. Я сделал глубокий вдох и распахнул дверцу.

Дело в том, что я вижу сквозь собственную магию.

Поэтому для меня это было так: мы с лейтенантом стоим перед открытым багажником и пялимся на пару трупов в чёрных глянцевых мешках.

И — да. Лопату.

Но судя по всему, мудра сработала.

Парнишка посопел носом, щелчком сдвинул форменную шапку на затылок, а потом обиженно, словно его жестоко обманули, буркнул:

— Закрывайте.

И протянул документы.

Козырнув, он молча пошлёпал по грязи к своей машине, темнеющей метрах в двадцати, на обочине.

Всю остальную дорогу до болот я был предельно внимателен.

В следующий раз, когда поеду закапывать трупы, надо взять одноразовый защитный комбез, — думал я, кидая лопатой слежавшийся влажный торф вперемешку с палыми листьями.

«Всё-таки я иду в незнакомое место, в первый раз» — вспомнился диалог из любимой оперетты. — «Вот когда меня посадят во второй раз, я надену пиджак и пойду, как свой человек».

Остро пахло полынью, стоячей водой и снегом.