Шеф потрогал замок — словно хотел убедиться в его реальности. Пар вырывался облачками из его рта, каплями оседал на шелковом чёрном цилиндре, на набалдашнике трости, на кованой решетке ворот…

— Я не чувствую присутствия Мириам, — сказал я.

С тех пор, как у нас была… связь, я всегда чувствовал, если Мириам была где-то поблизости. Специально расстояние я не замерял, но уж в пределах кладбища я бы её почуял.

Алекс кивнул.

— Этого следовало ожидать, — сказал он скорее себе, чем мне. — Поехали.

— Три пополудни, — напомнил я.

Имея в виду, что если мы хотим припрятать от людей Котова что-то из арсенала, то самое время двигать домой.

— Ещё одно место, — мягко сказал шеф. — Надо убедиться наверняка, — Звезда моя, — обратился он к стригойке. — Отвези нас к Мастеру.

Суламифь зажмурилась и мелко затрясла головой. Машина вильнула в сторону, чуть не врезавшись в столб. Девушка этого даже не заметила.

— Стой, — скомандовал шеф, и тут же его бросило на спинку переднего сиденья: Суламифь вдавила педаль в пол.

— Спокойно, подруга… — я уже был позади неё. Положив руку на плечо девушки, осознал: её сотрясает крупная дрожь. Губы Суламифь посинели, вокруг глаз обозначились фиолетовые тени. — Паркуйся на обочине, — мягко сказал я.

Алекс уже обрёл равновесие и занимался своим гардеробом: поправлял примявшиеся манжеты…

Как только машина остановилась, я вырастил клык и проткнул себе вену на запястье. А потом протянул его стригойке.

— Пей, — повелительно сказал я. Та припала сухим ртом к моей коже, раздался неприятный сосущий звук…

— Входит в привычку, ты не находишь? — казалось бы, небрежно заметил Алекс.

— Её высосали почти досуха, — ответил я. — И запретили питаться. Суламифь на грани истощения, ещё немного, и она, забыв про запрет, набросилась бы на первого встречного.

— Базовый рефлекс, — кивнул Алекс. — Она бы набросилась, а её бы за это приговорили к смерти.

— Возможно, на это и был расчёт.

Наконец стригойка откинула голову. Она была древней — гораздо старше меня. И не нуждалась в слишком частой и обильной кормёжке.

— Кровь Владыки… — прошептала она. — Спасибо, Мастер. Я этого не забуду.

Даже неудобно, — я перетянул запястье платком. — Живя в Петербурге, я забыл, какое прозвище мне дали московские стригои.

— Ты что-то знаешь, верно? — тут же набросился на девушку Алекс. — Расскажи. Иначе мы не сможем тебе помочь.

— Я не могу, — простонала Суламифь. — Иначе они убьют Сола.

Сол — это брат Суламифь, не только по гнезду, но и по крови. Насколько я знаю, у них очень сильная родственная связь.

— Так, — взгляд шефа лихорадочно забегал по салону. — Это уже кое-что. Значит, — он снова посмотрел на стригойку. — Твоего брата взяли в заложники?

Девушка закусила губу, по подбородку потекла тёмная густая кровь.

— Не надо отвечать, просто моргни, — быстро сказал шеф. — Ведь моргать никому не запрещено, правда? Всего лишь функция организма, ничего особенного.

Суламифь с облегчением прикрыла глаза. А потом распахнула их и требовательно посмотрела на шефа.

В гляделки играли через зеркало заднего вида — она так и сидела, вцепившись в руль обеими руками, ногти на пальцах сделались неприятно-серого трупного цвета.

— Так… — повторил шеф. — В заложники взяли не только Сола, — предположил он. — Ещё… Что, всех? Всё ваше гнездо?

Суламифь зажмурилась так сильно, что на виду остались лишь кончики чёрных ресниц.

— Теперь ясно, почему Тарас голосовал «за», — сказал я.

Накатило облегчение.

Слава Богу, хоть что-то начало проясняться.

Кто-то шантажирует питерских суперов. Кто-то, не побоявшийся ни Алекса — дознавателя класса «архангел», ни майора Котова с его почти всесильной конторой на Суворовском…

Любопытно: а чем могли припугнуть отца Прохора? Всё время, что мы были знакомы, чудо-отрок казался существом совершенно бесстрашным — и не потому, что страдал безрассудством.