Тогда Маша осторожно подкралась к двери… В это время звонок раздался ещё раз. Длинный, настойчивый.

Она подскочила.

Подставив табуретку, Маша дотянулась до домофона и нажала кнопку. На экранчике проявилась рыжая гуля, под ней — конопатое лицо, а в руках — смешарик.

Упс.

Маша поёжилась.

Если соседка пришла учинять разборки по поводу Бараша…

Отопрусь, — решила Маша. — Ну что она мне сделает?

Взглянув на себя в зеркало и поплевав на ладони, Маша пригладила волосы, поправила воротничок блузки…

Выгляди, как все, — говорила директриса Альбина Фёдоровна из детдома. — Ничто не должно бросаться в глаза.

Уже открывая дверь, Маша случайно посмотрела на свои коленки и ужаснулась: белые тёплые колготки спереди были уже не белыми, а чёрными: исследуя и измеряя следы, Маша как следует поползала по мёрзлой листве.

Но было уже поздно. Дверь открылась.

— Э… Привет? — рыжая заискивающе улыбнулась и выставила перед собой Бараша — как щит. — Вот, хочу вернуть…

— Это не наше, — быстро сказала Маша.

Надо спровадить эту рыжулю. Ещё заметит грязные коленки… А ещё тётка скоро придёт. Она точно узнает Бараша — и обязательно спросит, почему игрушка выглядит так, словно окунулась в радугу.

Иногда тётка демонстрировала просто феноменальные умственные способности. И если дать ей такую жирную подсказку, почти наверняка догадается, что цветная пыльца — та же самая, что они видели в бродячем цирке…

А разницу между воровством и взятием взаймы, при всей своей понятливости, она вряд ли сможет оценить.

— А чьё же? — опешила рыжая.

— Не наше, не наше, — быстро проговорила Маша и попыталась захлопнуть дверь.

— А чьё же, а чьё же? — рыжая ловко вставила в щель кроссовок.

Маша тяжело вздохнула. Легко отделаться не удастся.

— Если я у тебя это возьму, ты уйдёшь? — спросила она без всякой надежды.

Заметьте: то, что она опознала в игрушке свою собственность, Маша так и не призналась.

Рыжая фыркнула, Маша кивнула: этого следовало ожидать.

Торг будет непростым.

— Если скажешь, зачем хулиганила, я не буду показывать это твоей маме, — сказала рыжая.

— Она мне не мама, — сказала Маша. — И если ты ей об этом расскажешь… — сделав небольшое усилие, она выдавила слёзы. А потом прибавила в голос дрожи — так, самую малость. Главное в этом деле, не переборщить. — Если она узнает… — теперь тоненький всхлип.

Никаких подробностей. Пускай включит воображение.

— А почему у тебя коленки грязные?

— Меня мальчик толкнул. В лужу.

— Вот бедняжка.

Маша посмотрела на рыжую исподлобья.

Судя по голосу, рыжая ей не сочувствовала. Ну ни капельки.

— Влетит мне за колготки, — пустила она ещё один пробный шар.

— Ай-ай-ай… — рыжая поцокала языком.

— Что, не веришь? — обиделась Маша.

— Там, где ты училась врать, малявка, я ПРЕПОДАВАЛА, — веско сказала рыжая.

На вид она была лет на пять старше. Максимум.

— Ладно, заходи, — Маша открыла дверь во всю ширь. — Только имей в виду: скоро тётка заявится.

— Аврора Францевна — не тётка, — рыжая независимо шагнула в прихожую. Бараш всё ещё пребывал у неё, и Маша прикидывала, как бы половчее выцыганить игрушку и заныкать куда-подальше. Может, в домик к Рамзесу? Туда тётка точняк не сунется. — Она твоя приёмная мама.

Маша неопределённо двинула одним плечом: это, мол, ещё бабушка надвое сказала.

— Что ты хочешь за молчание? — спросила она.

Блин. Ноутбук забыла закрыть…

Рыжая, бегло осмотрев пустую тарелку, тронула кончиками пальцев кнопки и экран ожил.

На нём появилась картинка с надписью «перевёртыш».

Рыжая так и впилась в Машу взглядом.

— Это что такое? — спросила соседка.

Маша пожала плечами.

Бараш — Барашем, а про ноутбук и супернет признаваться нельзя.

— Не знаю. Ноутбук тёткин, у меня свой есть.