Шрифт:
— Но ты явно им пользовалась! — давила рыжая. — Он перед твоей тарелкой стоит.
— Тарелку тоже тётка оставила, — сказала Маша. — Завтракала и читала. А я только что из школы пришла.
— Да ты полчаса по кушарям лазила, — фыркнула рыжая. — Я же видела. Колготки вот извозила…
Маша только закатила глаза.
— А если я Авроры Францевной дождусь и у неё спрошу?
Маша независимо пожала плечами и промолчала.
То была битва воль.
Рыжая умела добиваться своего — это было видно.
Но и Маша не вчера родилась. Ей, в конце концов, почти девять.
Если упорно настаивать на своём, отметая доводы и не признавая доказательств — они сдаются. Может, и не верят — но сдаются обязательно.
Целую минуту рыжая смотрела на Машу неподвижным зелёным взглядом.
На какой-то миг даже показалось, что зрачки в её глазах вращаются, и в них можно утонуть, как в прохладном зелёном туннеле… Но Маша не поддалась.
Так и стояла, молча, не мигая глядя в зелёные глаза.
В детдоме, в своей спальне, она была лучшей. И пока что не родился или давно умер тот, кто смог бы её переглядеть — так всегда её лучшая подруга Юлька говорила, да-да-да.
— Антигона.
Рыжая моргнула первой.
А потом протянула узкую ладошку. Ногти у неё были короткие, обкусанные почти до мяса.
— Эсмеральда, — не моргнув глазом заявила Маша.
Рыжая кивнула, как равной, и пожала Машину ладонь. Чем сразу заработала несколько очков.
Рано расслабляться, — напомнила себе девочка. — Главный бой ещё впереди.
— А теперь послушай, — сказала Антигона и подошла ближе. Бараша она не глядя положила на стол, ровно посередине между собой и Машей. — Мне очень нужно знать, зачем ты бросила к нам в дом игрушку. Клянусь: я не буду ябедничать Авроре Францевне. Просто скажи. У тебя не будет неприятностей.
Маша фыркнула.
Ей и самой до зарезу хотелось поделиться наблюдениями. Она хотела точно знать: права или нет. Был это перевёртыш, как его описывали в википедии, или это всё — просто её воображение.
Взрослые часто ей говорили: не выдумывай. Нельзя верить всему, что видишь.
Но надо держать марку: если у неё вдруг, неожиданно, оказалось что-то, нужное таким интересным людям из соседнего дома — надо извлечь из своего знания максимальную выгоду.
Она уже собиралась кивнуть, но послышался шум подъезжающей машины и негромкий скрип открываемых ворот.
Маша в отчаянии посмотрела на Антигону.
— Меня здесь не было, — бросила та и бесшумно распахнув окно взлетела на подоконник.
Не придумав ничего лучше, Маша бросила ей Бараша. Легко поймав игрушку, Антигона спрыгнула в сад и скрылась за домиком Рамзеса.
В последний момент, когда тётка уже открывала дверь, Маша успела удалить из ноутбука следы своего в нём пребывания.
Как ни в чём ни бывало, она взяла тарелку из-под котлет и понесла её к раковине.
На столе, там, где лежал Бараш, осталось радужное пятно.
Глава 5
Перед входом «Санктъ-Петербургъ Опера» маялся Тарас.
Забыв, что надобно хотя бы делать вид, что он — человек, стригой парил над землёй, двигаясь вправо и влево — словно ходил в задумчивости из угла в угол.
Увидев лимузин, стригой рванул дверь лимузина, как только машина остановилась.
— Ну где вас носит? — начал он, но потянув носом воздух — от моих вещей пахло кровью — отступил. — Кого вы убили?
— Все ответы в багажнике, мон шер ами, — Алекс выставил из салона трость, следом — начищенный ботинок.
Я мельком оглядел свои: вроде чистые.
Тарас мгновенно оказался возле багажника, положил ладонь на металлическую крышку… И кивнул.
— Займусь, как только закончится этот балаган, — буркнул он.
— Сделай милость, — шеф водрузил на голову цилиндр и бросил недовольный взгляд на меня.
Но я уже был рядом. Цилиндр и перчатки я держал в руках — уверен, что надев их, буду выглядеть глупо.
Алекс уже развернулся, чтобы идти в театр, когда Тарас издал тихий, но от этого ещё более зловещий, шепот.