Потом были другие люди, задавшие разные вопросы, которые вообще не имели никакого отношения к последним событиям в городе. Жан начал уже подумывать, что жители на самом деле вовсе ничем не обеспокоены, и у него создалось ложное впечатление, но потом он понял, что мэр попросту приглашает на сцену вампиров. Он устал держать руку и поэтому поднял другую; ослабший Ким уже просто стоял и тупо смотрел на сцену. Мэр тем временем отпустил очередного вампира и стал выискивать глазами нового желающего.

— Эй, да дай ты пацанам высказаться уже! — выкрикнул кто-то из первых рядов.

— Всем, всем дам высказаться! — мэр сделал вид, что сначала не понял, про кого говорят, а затем пронзил парней взглядом. Его лицо расплылось в добродушной улыбке. — Давайте, поднимайтесь наверх.

Жан помог Киму подняться по лестнице на сцену. Они подошли к микрофону, и приветливый мэр посторонился. Жан почувствовал себя неуютно, увидев, сколько людей смотрит на них. Сотни, даже тысячи глаз. Его и без того взволнованное сердце запаниковало еще больше. И до всех них он должен был как-то донести истину и при этом не ударить в грязь лицом… По крайней мере, рядом находится Ким. Это немного успокаивало.

— Ну же, говорите, — жестом пригласил мэр. — Не стесняйтесь меня. — С легким прищуром он поглядел на Кима.

Жан растерялся на несколько мгновений, не зная, с чего начать. Он думал об этом, долго думал, и даже придумал хорошее начало, но почему-то именно сейчас оно вылетело из головы! Ким посмотрел на него, мол, «чего медлишь?». Жан собрался с мыслями и наконец прервал молчание:

— Я хочу поговорить с вами про последние события в городе, — в ответ на его слова в толпе послышалось одобрение, кто-то даже воскликнул «наконец-то!», и это придало Жану уверенности.

— Конечно, давай поговорим. — На лице мэра не дернулась ни одна мышца — все та же застывшая улыбка, как на театральной маске. Он был уверен себе. Всем своим видом он как бы говорил: «Ну давай же, расскажи им правду, и я раздавлю тебя как таракана!» Угрожающее дружелюбие.

— Прежде всего, может, вы сами скажете, что творится в нашем тихом Бланверте? Почему у нас стали происходить убийства? Куда пропадают люди? Почему полиция с этим ничего не делает?

— Как много вопросов за раз, однако, — сказал мэр. — Сейчас я на все отвечу. — Он поднес кулак к губам и прочистил горло. — Ваше заявление о том, чтобы полиция якобы бездействует — не соответствует действительности. Убийство же действительно имело место быть — единственное убийство. Полиция нашла убийцу, но он совершил суицид к тому времени. Потом выяснилось, что у него есть сообщники, и полиция принялась планомерно отлавливать их. Это какая-то секта религиозных фанатиков. Абсолютно ненормальные люди. Могу вас заверить, что результаты работы полиции вы увидите уже в скором времени. Что касается пропавших людей, они просто уехали в отпуск; они действительно «пропали» на некоторое время, но вскоре вернутся обратно. Слухи о пропавших — это раздутый из мухи слон. — На лбу мэра не возникло ни единой капельки пота. Он говорил так уверенно, будто его слова были правдой.

— А вот ни черта подобного! — выкрикнули из толпы. — Я видел, как какие-то личности ворвались в дом напротив моего и похитили жильцов!

— Я вас услышал, — спокойно сказал мэр, — и это воистину ужасно, но вам все-таки в первую очередь стоило рассказать об этом полиции, а не мне. Она работает с такими делами.

Мэр посмотрел на Жана, ожидая от него новых вопросов. Жан не стал медлить.

— Так, значит, вы все-таки признаете, что в городе действует преступная группировка и вы пока не можете с нею ничего поделать?

— Вы перевираете, — слегка улыбнулся мэр. — То, что мы не в состоянии «с нею ничего поделать» — в корне неверное утверждение. Работа ведется, и, как я уже сказал, ее плоды ждать долго не придется. А то, что проблема с преступниками существует — этого я отрицать не собираюсь. Я хочу решить эту проблему, а не закрывать на нее глаза. Я такой же житель Бланверта, как и вы, и мне будет куда спокойнее, когда все преступники окажутся за решеткой.

— Откуды ваще взялась ента секта? — раздался чей-то голос из толпы, однако был благополучно всеми проигнорирован.

— Хватит ходить вокруг да около, — мрачно процедил Ким, молчавший до этого момента. — Только время теряем… Не слушайте его! — его указательный палец уставился на мэра. — Он врет вам! Врет от и до!

— Да как же я вру? — мэр изобразил удивление. — Я с вами честен. Всегда был и забывать эту привычку не собираюсь.

И тогда Ким разошелся. Он сдал всех: себя, полицейских, мэра; рассказал про вампиров, рассказал про ферму, рассказал про убийство в школе. Жан даже не пытался вклиниться, потому что одноклассник говорил горячо и быстро — как тот, кто долго, очень долго хотел поведать миру правду. Никто не перебивал его, все внимательно слушали, даже мэр, стоявший рядом с непроницаемым лицом. Когда Ким закончил, над площадью повисла мертвая тишина.

Затем мэр вновь поднес кулак ко рту и прочистил горло. Он разлепил губы, уже собираясь что-то сказать, как вдруг зашелся громким кашлем. Кашлял он так, как будто пытался исторгнуть из себя легкие. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы успокоиться; на его лице появилась растерянность, но лишь на мгновение — затем ее сменило привычное непробиваемое спокойствие.

— Знаете, у меня даже язык не поворачивается назвать это клеветой, — со снисходительной улыбкой говорил он. — Это какая-то очень глупая и несмешная шутка. Вампиры? Я… простите, я даже не могу подобрать слов, чтобы прокомментировать это. — Он посмотрел на толпу, и та тоже была в смятении и непонимании. Появилось очень много недоверчивых и просто насмешливых взглядов. Жана это не удивило, примерно такой реакции он и ожидал, однако сдаваться он пока не собирался — тем более что со сцены еще не прогоняли.