Вскоре они пришли в небольшое помещение, где стояла крепкая женщина с растрепанными волосами. При их появлении она никак не шелохнулась, ничего не сказала, только глаза ее уставились на них в каком-то ожидании. Эрику она показалась смутно знакомой, однако вспомнить, где он ее видел, он не смог.

Помещение выглядело зловеще. Под потолком горела одна единственная лампа, и время от времени одна ее половина мерцала, пол был заляпан засохшей кровью; углы были грязные, пожелтевшие и покрывшиеся чернотой. У дальней стены свисал мясницкий крюк, рядом с нею стояли столики с разнообразными острыми предметами и чистыми блестящими медицинскими лотками, похожими на металлические почки. Лотков было много, очень много. Сложенные друг на друга, они образовывали собой небольшие башенки.

— Я снаружи посторожу, — сказал длинноволосый, — не хочу на это смотреть.

— Давай, — скучающе отозвался белобрысый.

Длинноволосый вышел в коридор; белобрысый, подталкивая Эрика в спину дубинкой, подвел его к дальней стене и скомандовал:

— Руки подними.

Он поднял. Охранник взял со стола ремни и привязал его руки к крюку. Он сел на корточки и хотел, видимо, связать ему ноги, однако неподвижная женщина вдруг ожила и сказала:

— Не надо. Оставь его так.

Охранник оглянулся в недоумении:

— Почему? У нас правила. Мы всех связываем.

— Так будет интереснее.

Белобрысый смерил ее равнодушным взглядом, а затем пожал плечами и отложил ремень на стол.

— Если он тебе нос разобьет, сама виновата будешь.

— Да-да, а теперь иди уже отсюда и не мешай мне, — женщина пренебрежительно махнула рукой, подошла к столику и стала выбирать подходящий для пыток инструмент, водя по ним пальцем.

— А я все же постою в углу, — не согласился белобрысый, — на случай непредвиденных обстоятельств.

Непредвиденное обстоятельство настигло его совсем не в том в виде, в котором он, вероятно, представлял — и гораздо раньше. Для Эрика оно тоже стало весьма неожиданным. Оно приняло форму шила, которое женщина схватила в тот же момент, когда охранник отвернулся, и вогнала иглу прямо ему в затылок. Белобрысый обмяк, однако женщина поймала его тело и аккуратно уложила на пол. Затем она выдернула шило, бросила на полицейского взгляд, как бы говоривший: «Ни слова!», и крикнула двери:

— Эй, снаружи, нужная твоя помощь! — и метнулась к дверному проему, прилипнув спиной к стене справа. Как раз в следующий момент в помещение вошел длинноволосый. Его глаза округлились, когда он увидел труп. Он хотел что-то крикнуть, но не успел — шило настигло и его череп. Так же аккуратно женщина уложила на пол и его. Далее выглянула в коридор, проверяя, нет ли кого еще поблизости, а затем прикрыла дверь и вернулась к Эрику.

— Я вспомнил тебя! — сказал он. — Я видел тебя ночью, когда патрулировал улицы. Только тогда ты была босая, — в этот раз у женщины на ногах были сандалии.

— Тут слишком грязно, чтобы ходить босиком, — ответила женщина и потянулась к ремням на его руках. — Ты выглядишь на удивление спокойным, Данди.

— Внешне разве что. — И Эрик не врал. Сердце колотилось как сумасшедшее, грозясь разорвать грудь и вырваться на свободу. — И меня зовут не Данди.

— Какая жалость. Так ты не тезка нашего мэра?

— Я соврал. Эрик меня зовут. А ты кто такая, прости за столь прямой вопрос?

— Долго объяснять. Проще сказать, зачем я это делаю. А делаю я это потому, что хочу разрушить идиллию для извращенцев, которую строит мэр. И нет лучшего для этого оружия, чем толпа разозленных оборванцев, которые заявятся на сегодняшний праздник.

— Сегодня уже праздник? День Солнечного…

— Да какая разница, — женщина закончила с ремнями, и Эрик был свободен. — Надо вызволять народ и галопом нестись на площадь.

Она уже дернулась к выходу, но Эрик остановил ее, схватив за руку.

— Подожди!

— Ну что еще? — раздраженно спросила женщина, вырвав руку. — Сейчас не до разговоров. Большинство охранников и полицейских сейчас на площади, понимаешь? Другой такой возможности сбежать у вас не будет.

— Ты ведь одна из них.

Она закатила глаза.

— Думаю, бессмысленно это отрицать, раз уж я тут.

— Почему ты идешь против своих?

— Своих? — усмехнулась женщина. — Нет у меня здесь своих. Я сама по себе.

— Ну, значит, ты тогда наша, — заключил Эрик.

— Как скажешь. Идем уже.

Она обыскала труп белобрысого и нашла связку ключей в одном из его карманов.

— Ты все это спланировала одна?

— Сказала же, я сама по себе. Вот и думай.

На том вопросы у Эрика закончились. Следующие минуты они носились по коридорам и планомерно открывали одну дверь за другой, освобождая все больше пленников. Наконец, всей толпой они собрались в одном из залов у лестницы, которая, по словам женщины, вела наружу. Женщина разъяснила им свою идею, хотя и не стала говорить, кто она (Эрик тоже промолчал, да и всем на самом деле было все равно, когда впереди маячила свобода), и почти все пленники поддержали ее, однако нашлись и те, кто по той или иной причине отказался: одни были запуганы, другие слабы, третьи хотели искать своих родственников.