— Кира поможет. Она обязательно захочет помочь, я знаю, она очень по тебе скучает.

— П-правда?

— Правда.

Помолчали.

— Я не могу, — промолвила мама. — Это людоедство. Собственных детей… нет, не могу. Даже если вы не против, это… против естественного хода вещей. Один раз переступишь через себя, а потом привыкнешь.

— И что теперь? — неуверенно и грустно спросила Алиса. — Опять исчезнешь?

— Мне надо успеть напакостить начальникам, — в свете луны на лице мамы стали заметные две блестящие дорожки на щеках. — Ты же понимаешь меня? Конечно понимаешь. Ты умная девочка.

— Давай я хоть Киру разбужу…

— Не надо! — сказала мама чуть громче. — Иначе боюсь, я не смогу уйти… — Она положила руки Алисе на плечи и поцеловала ее в лоб. Задержала на ней взгляд, полный нежности, вздохнула и все-таки опустила руки. — От тебя слегка пахнет персиками.

Девушка печально усмехнулась.

— Ну хоть эту тайну раскрыли…

— Поцелуй Киру за меня, хорошо? — с этими словами мама поднялась и, ступая тихо, будто кошка, пошагала прочь. Отойдя на несколько метров, она обернулась и слабо помахала рукой. Алиса тоже помахала ей и глядела вслед, пока та не исчезла в ночи, а потом внутри нее будто прорвало плотину, и из глаз брызнули слезы.

Через приоткрытое окно вместе со свежим утренним воздухом в кабинет проникала торжественная музыка. Хорошая сегодня погода, подумал Данди Акер, прикрывая глаза ладонью от солнца. Ни одного облачка в небе, для праздника самое то. На площадь перед ратушей стекались люди, стекались, будто муравьи на сахар, взволнованные, напряженные, уставшие от неприятных слухов и небылиц. Людей уже было заметно больше, чем в прошлом году, и уж тем более куда больше, чем в позапрошлом. Все они пришли сюда не столько отвлечься, развеяться или повеселиться, сколько услышать обнадеживающие новости. Ничего, думал мэр с предвкушающей улыбкой, скоро он их всех успокоит, никого не обидит.

В дверь раздался стук, вырвав мэра из мыслей. Он полуобернулся и увидел широкое лицо шефа полиции, просунувшееся в приоткрытую дверь.

— Заходи, — буднично сказал он и повернулся к нему уже полностью. Когда шеф встал перед ним, Данди Акер дружелюбно поинтересовался: — Как наши дела? — он сложил руки за спиной. — Ты сделал, как я просил?

Шеф кивнул.

— Полицейские на площади и внимательно наблюдают за обстановкой.

— Замечательная работа, — мэр потрепал его по плечу. — Конечно, нет никаких предпосылок, что жители могут заволноваться больше положенного — в конце концов, у нас же празднование, мы все отдохнуть собираемся, — однако предосторожности лишними не будут. Я прав? Конечно прав!

— Вы не боитесь, что это вызовет лишние напряжение среди жителей? — осторожно спросил шеф. — Не то чтобы я сомневался в вашем решении, конечно же, — поспешно добавил он как бы в смущении.

— Если вы не будете мозолить людям глаза, то все пройдет нормально. Присутствие полиции на подобного рода мероприятиях — совершенно естественно. — Мэр усмехнулся, а затем поднял указательный палец, вспомнив кое-что: — Да, а что насчет твоего представления?

— Какого представления? — растерялся шеф.

— Ну же, друг мой, мы совсем недавно говорили об этом и говорили серьезно! Неужели ты забыл? Такое важное дело! Не огорчай меня!

— А, — понял шеф, — вы про бешеных псов…

— Именно! Так что с ними? Как продвигается дело?

— Устроить налет мы можем хоть сегодня.

— Нет, сегодня не надо. Завтра. Сделайте это завтра.

— А что касается псов, то мы отловили дюжину таких.

— Замечательная новость. Хорошая работа, мой друг, очень хорошая. Хвалю.

— Не стоит. Я делаю это ради общего блага.

— Вот поэтому — хвалю, — широко улыбнулся Данди Акер. — Когда наши увидят пример того, что происходит с теми, кто ставит себя выше других, они сто раз подумают, прежде чем отбиваться от семьи и охотиться в одиночку. Для чего же тогда была организована ферма? Аппетиты нужно тоже держать в узде. По крайней мере, в ближайшие месяцы и, может быть, год, покуда мы еще слабы.

— Это еще не все, что я хотел сказать про этих «бешеных», — сказал шеф.

— Да? — с каким-то даже разочарованием спросил мэр. — Тогда прошу, продолжай.

— У меня есть основания полагать, что с этой проблемой мы столкнемся еще не один раз. Видите ли, из двенадцати вампиров, что мы поймали, четверо находились в каком-то совершенно невменяемом состоянии. Одного такого мне довелось увидеть своими глазами. Это был мужчина лет пятидесяти. На слова он не реагировал, будто не понимал или не слышал того, что мы говорим. Глядел на нас пустыми глазами, как у куклы, — даже у животных больше понимания в глазах. Он скорее был как… зомби из фильмов ужасов, знаете? Болезненный он какой-то был, худой и осунувшийся.