У Феликса отразилось виноватое выражение на лице. Он посмотрел куда-то вбок, затем задержал взгляд на стакане. Его кадык дернулся. Наконец, он едва слышно вздохнул и промолвил:

— Хорошо, Алиса, я попытаюсь…

— Подожди немножко, — сказала она, когда парень протянул руку, — дай ему еще немного наполниться…

Когда ей показалось, что кровь из раны перестала течь, она передала стакан Феликсу. Он посмотрел на него, колеблясь, несколько секунд, а затем зажмурился и отправил содержимое в рот. Подержал немного, потом сделал мощное глотательное движение, будто проглатывал невкусное лекарство, и резко поставил стакан на пол с громким стуком. Шумно выдохнул через ноздри.

— Ну… как? — неуверенно спросила девушка, сжавшая кулачки от волнения.

— Все во мне так и вопит, что это неправильно… По крайней мере, должен признать, это было вкусно.

С губ Алисы сорвался не то плаксивый, не то облегченный, не то даже радостный смешок.

— Дурак, я не это имела в виду!

— Не знаю… Я пока не чувствую, что что-то изменилось, — сказал Феликс. — Наверно, нужно подождать.

— Феликс, ты пойми… я тебя не брошу, — промолвила Алиса, снова взяв его за руку. — Что бы ни произошло, какие бы трудности на нас ни свалились… я тебя никогда не брошу! Это просто еще одна трудность… мы справимся!

Ее переполняли чувства. Ей казалось, что слова пусты, банальны и не выражают того, что она на самом деле хочет сказать. Она пыталась сказать, что всеми силами хочет помочь ему, что сопереживает ему, что чувствует его боль как свою, что, наконец, глубоко привязана и жизни без него не представляет! И тогда чувства окончательно взяли верх над разумом, и она во внезапном порыве призналась:

— Я люблю тебя… — тихим и робким голосом проговорила она, но мгновением позже вдруг осознала, что только что сказала, и вся покраснела: — Я… я не знаю, что на меня нашло, — пролепетала она.

У Феликса было все то же почти пустое лицо, оно никак не переменилось, ни одна мышца не дернулась. Как будто ее неожиданное и смелое признание никак не зацепило его сердце.

— Извини… — продолжала лепетать Алиса, краснея еще гуще, — я просто не знала, как выразиться и… сейчас вообще не то время и не то место, чтобы… Боже, я совсем поехала кукушкой!

Алиса замолчала в смятении и отвела взгляд. Блин, зачем она это сказала? Она же теперь будет постоянно краснеть перед ним, потому что это больше не тайна! И ведь все еще непонятно, как он отреагирует на это… Дура, точно дура! Надо скорее исправить ситуацию, обернуть все в шутку! Зачем? Да потому что она помирает со стыда! Она признается нормально как-нибудь потом, когда все успокоится…

— Да все нормально, Алиса, — прервал молчание Феликс, вырвав девушку из мыслей, и слабо улыбнулся: — Это взаимно. Я тоже тебя люблю. Ты мне прямо как родная сестра.

Девушку словно обухом по голове ударило. После таких слов она даже не знала, радоваться ей теперь или плакать. Этой любовью, значит, любит… Ну и ладно, ничего страшного… Она тоже долгое время думала, что любит его как брата, это потом поняла, что чувства куда сильнее. Нельзя же ведь все сразу сваливать на человека. Правильно?.. А она кинулась признаваться в совершенно не подходящий момент и поступила как эгоистка…

— Алиса, я… — он замялся. — Если честно, я не знаю, как это лучше сказать, потому что все слова, что приходят мне на ум кажутся глупыми… наверное все искренние слова в сути своей глупы.

— Неважно, Феликс, — тут же выпалила Алиса, — просто скажи как есть!

— Вы с Кирой… я рад, что вы есть. Не знаю, чтобы я делал без вас, — он улыбнулся. Не натянуто, не грустно, не механически, а по-настоящему.

Алиса заключила Феликса в объятия, прижала его голову к себе и вздохнула тяжело. Так они и замерли вдвоем, ничего не говоря, печальные, но в то же время счастливые. Потом она отстранилась и сказала, что ему все-таки стоит поспать.

— Попробую, — пообещал он. — Ты тоже не забывай про сон.

— Да… не забуду.

Удовлетворившись ответом, Феликс лег на диван и, кажется, тут же отключился. Алиса ушла в его комнату и, боясь разбудить укутавшуюся в одеяло Киру, как кошка примостилась рядом с нею. Лежала так десять минут, полчаса, час, иногда меняя позу. Кира иногда дергалась во сне и постанывала, снилось ей что-то нехорошее, и тогда девушка гладила ее по голове, и сестра успокаивалась. Сама она, однако, никак не могла уснуть. В один момент она сдалась — мысли так и лезли, так и лезли в голову, — поднялась с кровати и тихонько выскользнула из дома, чтобы немного подышать свежим воздухом.

Небо этой ночью было чистое. Горели яркие крупинки звезд да светила белая луна. Стрекотали сверчки в серебристой траве. Алиса села на крыльце и снова закрутила мысли в голове. Она чувствовала, что пока их все не прокрутит, не успокоится.

Она думала о последних днях; думала о бедном Феликсе, на которого несчастья накинулись скопом и который этого совершенно не заслуживал; думала о будущем, которое их ждет и которое представлялось совсем нерадужным; думала и о матери, которую они с Кирой, скорее всего, уже никогда не увидят… Она все думала и думала, а потом осознала, что думать тут можно до бесконечности и все равно ни к чему не прийти…