— Бланверт ждут большие перемены, — вдруг сказала она. — Этот город уже никогда не будет прежним.

— Да? С чего вы так решили? — Ким напрягся. Кажется, женщина что-то знала. Может, она тоже вампир? Ну точно, почему же еще она сидит в беседке посреди ночи? Конечно же она вампир.

— Такое ощущение возникло, — уклончиво ответила женщина.

— И как же город изменится? В лучшую сторону? Или худшую?

— Не знаю, молодой человек. Это я и хочу увидеть. Мне любопытно, как все обернется.

— А вы сами-то кто такая? — прямо спросил Ким.

— Хм, — женщина задумчиво коснулась подбородка тонкими пальцами, — это довольно резкий вопрос. Даже невежливый, я бы сказала. Но я не оскорблена, не подумай. Я буду… а вот — я ночная поэтесса. Как тебе такое? — Очевидно, что ничего конкретного о себе она говорить не собиралась. Ким и сам бы увильнул от ответа, спроси она его то же.

— А я тогда… я тогда ночной призрак.

— Почему именно призрак?

— Ну я же брожу. Вернее бродил, пока не оказался тут. И бродил без какой-то цели.

— Неважно выглядишь, призрак.

— Я же еще в кустах почему-то лежал, забыли? Конечно после этого я буду выглядеть неважно.

— Точно.

Помолчали. Дождь стучал по крыше беседки. Где-то далеко-далеко лаяли собаки.

— А я все же поделюсь с вами своим творчеством, — сказал Ким.

— Да? — оживилась поэтесса. — Буду рада послушать.

— В моем рассказе все было как обычно: вампиры и люди. Вампиры, правда, были почти неотличимы от людей. Они не спали в гробах, у них не было длинных клыков, которыми они вгрызались в шею и высасывали у жертвы кровь, серебра они не боялись, чеснока тоже. В общем, не было у них каких-то особенностей или преимуществ, какого-то превосходства над обычными людьми…

— И такое написать в пятом классе? — удивилась поэтесса. — Надо же.

— Да ладно вам. Вы даже не читали рассказ, это вам кажется интересным, потому что я пересказываю самую суть. Хотя, вообще-то, я еще не перешел к сути. Вот она: люди в один момент стали называть вампиров каннибалами. И так, если подумать, они были правы: раз пьешь человеческую кровь — это все равно, что каннибализм. Но вампиры не хотели с этим соглашаться. «Каннибалы едят мясо, а мы всего лишь пьем кровь, это не одно и то же! Что в этом такого ужасного?» Они продолжали гордо называть себя вампирами. А вы как думаете? Кто из них прав? Люди или вампиры?

Поэтесса призадумалась.

— Вообще, и те и другие правы по-своему. Но я, наверно, все же склоняюсь на сторону вампиров. Каннибал — это тот, кто сознательно съедает себе подобного, хотя у него есть альтернатива. У вампиров же альтернативы нет, они не могут питаться обычной едой. Им нужно пить кровь, чтобы жить, так? Или у вас было по-другому?

— Нет, вы весьма точно предугадали сюжет моего рассказа. — У Кима не осталось сомнений, что перед ним сидит вампир. Он вздохнул. — Давайте уже говорить нормально, без этих иносказаний.

Поэтесса помолчала, а затем сказала:

— Тебе бы перестать противиться своему аппетиту. Ты так долго не протянешь.

— Наверно…

— Можешь быть уверен, — сказала поэтесса серьезно. Она спрятала ручку с блокнотом в правый карман джинс. — У тебя же есть родственники. Кому, думаешь, станет лучше, если ты умрешь от голода?

— Я лучше умру человеком, — ответил Ким.

— Похвальная верность принципам, — сказала поэтесса после небольшой паузы. — Но ты глупец. Глупец, каких еще поискать на белом свете.

— Знаю… А ты как это все приняла?

— Никак. Я просто стараюсь не думать об этом. Не могу сказать, что жизнь для меня кардинально поменялась. Я никогда особо не придавала значения тому, что я ем. Это было для меня не больше, чем способом продолжать существование. Кровь я смешиваю с томатным соком. Знаешь, как будто и не становилась вампиром. Как пила томатный сок, так и пью.

— Господи, — кисло усмехнулся Ким, — как ты это пьешь…

— Кровь-то с соком? — спросила поэтесса.

— Нет, я про сам сок. Это все равно, что разбавить томатную пасту водой.

— Зря ты так. Ты его не распробовал просто.

— Лизнул один раз. Больше не прикасался.

— Это не считается. Надо сделать хотя бы один глоток, чтобы понять вкус. Я уверена, тебе он понравится.

— А если я попробую кровь, и она мне тоже не понравится? — невольно задумался Ким. — Не из-за каких-то моих моральных принципов, а вот просто… не понравится на вкус — и всё.

— Грустно, наверно, быть вампиром, который не любит кровь. Это как кот, который не любит рыбу.