Феликс позволил себе немного погоревать. Здесь хорошее место. Никто не увидит. Ни девочки, ни Жан — никто, совсем никто… Чудовища, с ненавистью думал он. Не люди, а чудовища! Только выглядят как люди… Мерзкие монстры, которые натянули на себя человеческую кожу, человеческие лица, голоса сделали тоже как у людей, манеры прямо в точь-точь… Он вытер слезы рукавом и сглотнул горький комок в горле.

…Он ведь убил того вампира. Точно убил, после такого не выживают… Без раздумий, без страха прыгнул и перегрыз горло… И он тоже, получается, чудовище, убийца… Нет, ни разу! Он защищался, он боролся за свою жизнь… Его убили бы самого, если бы он не убил — вот и вся история, и нечего тут метаться!.. У него не было выбора, просто не было выбора… и потом, вампир это заслужил!

Это умозаключение внезапно придало ему сил, и душевных, и физических. И вообще, думал Феликс, это было не убийство. Вернее, технически, убийство, но почему это его должно волновать? Его бы не стала мучать совесть, убей он муху или таракана — и сейчас не должна мучать! Он именно что убил мерзкого, разносящего с собой чуму таракана! Он сделал правильно, он сделал одолжение всему Бланверту… Эти вампиры сами их считали за скот, годный только для еды… и он должен относиться к ним так же…

Затем он снова стал думать о родителях. И чем больше он думал о них, тем сильнее изнутри его раздирала злость, и тем крепче он убеждался в мысли, что он не убил, а именно что восстановил справедливость. Он отомстил. И продолжит мстить, пока дышит.

Кима лихорадило. Ему стало только хуже. После разговора с поэтессой он почти сразу потерял сознание, а очнулся уже ближе к утру — и снова в совершенно другой части города. Снова он ничего не помнил; только богам было известно, где он ходил и что делал. Его по-прежнему страшно мучала жажда крови, и из этого он сделал вывод, что самого страшного, даже будучи не в себе, он все еще не совершил. Он очень хотел в это верить…

Что же с ним такое творилось? Может, он был в сознании и вел себя как обычно, но потом этот отрезок времени почему-то выпал из памяти? Или, может, он впал в безумие и носился по ночному городу, ища жертву, чтобы утолить голод? Второй расклад пугал Кима. Он не знал, в самом ли деле все обстояло так, у него было никаких тому доказательств, но сама вероятность того, что его личность умирает, что он постепенно превращается в голодное бездумное животное, подтолкнула его к решительным действиям.

Он стоял у дверей дома Жана Арди и, уже позвонив, терпеливо ждал ответа. Он не был уверен, что это именно дом одноклассника, возможно, он перепутал его с кем-то другим, но, в любом случае, скоро это станет ясно. Станет ясно, если вампиры еще не утащили всю их семью на ферму… Мысли Кима были прерваны шагами, остановившимися с другой стороны двери.

— Феликс, это ты? — послышался голос Жана.

— Эй, привет, Жан… — Ким попытался придать голосу бодрости: — Надо же, я все-таки правильно запомнил, где ты живешь.

— Ким? Ты, что ли?

— Пока еще да, думаю.

— …

— Ты меня впустишь? Поговорить надо.

После нескольких секунд неуверенной тишины замок щелкнул, и дверь приоткрылась. В образовавшейся щели показался настороженный глаз Жана. Железную цепочку он снимать пока не спешил. Кима это нисколько не задело, а даже немного повеселило. По всей видимости, одноклассник прекрасно понимал, кто на самом деле к нему пришел.

— Я здесь один, — заверил Ким, немного сдвинувшись вбок. — Мне правда нужно поговорить с тобой.

— Ну, думаю, я могу тебе доверять… — поколебавшись, сказал Жан. Он снял цепочку и впустил его в дом.

Оказавшись в прихожей, Ким сразу же почувствовал себя так, словно перед ним находится огромный и сочный кусок мяса, зубы аж зазудели от желания впиться в него, набежала слюна. Он сглотнул, поднес дрожащую руку ко рту и прикусил указательный палец; вспышка боли вернула ясность сознанию.

— Ты что делаешь? — поразился Жан.

— Схожу с ума потихоньку, — ответил Ким. Это не то, на чем он хотел сейчас зацикливаться. Он прислонился к стене рядом с парадной дверью. — Выходит, Феликс тебе уже все рассказал?

— Типа того, — коротко кивнул Жан. — Приходил сегодня рано утром.

— Хорошо. Не придется тратить время на объяснения. Как он?

— Не в себе.

— Я бы тоже был не в себе после такого…

— Ким, спасибо, — Жан посмотрел прямо ему в глаза, — спасибо, что вытащил их.

Ким неопределенно дернул плечом. Ему было больно вспоминать о том, чем обернулась эта помощь. Он, вне сомнений, поступил правильно, по-человечески, но судьба его наказала. Должно быть, это закономерно. Он, запуганный, помогал вампирам, нянчась с мальчиком, и за то последовала расплата. Хотя брат тоже святошей не был с его разгульным образом жизни и гадким характером… Недоброжелателей он успел себе нажить предостаточно, и если бы не Ким — его бы рано или поздно прибил кто-нибудь другой…

— Мне жаль, что произошло с твоим…

— Да мне плевать, — перебил Ким Жана сердито и скрестил руки на груди. — И не нужно меня тут благодарить. Это из-за меня умер твой пес. Из-за меня! Я недоглядел за мелким дьяволенком, и он убил твоего пса!

Жан обескураженно поглядел на Кима.

— Пятнышко мучился?.. — наконец спросил он после долгой паузы.

— Недолго. Совсем недолго.

Жан снова помолчал, а затем спросил, отведя взгляд:

— Это ведь ты потом забрал его с мусорки?