— Сколько ни продумывай, это дохлый номер, — изможденно вздохнул Феликс. — Мэру, который там точно будет, даже не придется как-то разрушать твою теорию, она сама по себе будет звучать как бред сумасшедшего.

— Я бы не был так уверен, — возразил Жан. — На днях около полицейского участка собирались люди, они были недовольны бездействием полиции. Определенные сомнения у них есть, а значит, этим можно воспользоваться.

— Этого мало.

— Твои раны…

— Что мои раны? — огрызнулся Феликс. — Можно придумать кучу причин, откуда они взялись. Может, я с ножом играть люблю. Или что они вообще нарисованные.

— Если их поближе рассмотреть, они определенно не нарисованные! — сказал Жан.

— Этого все еще мало.

— Но ведь за городом стоит трактор, который переворачивает машины!

— С ходу никто не ринется проверять, а если кто-то все же решит это сделать, дорогу к тому времени освободят.

— Да блин! — в сердцах всплеснул Жан руками. — Я все равно что-нибудь придумаю! Нельзя упускать такую возможность…

— Надеюсь, у тебя что-нибудь получится, — почти безразлично сказал Феликс, понимая, что ничего тут не придумать, и отвел взгляд в сторону.

Повисла тишина, но ненадолго — Жан прервал ее:

— Ты голоден, Феликс? Ты сказал, что вас не кормили, только воды давали иногда… У меня есть сахарные медузки… ну или, если хочешь, что-нибудь более плотное, типа жареной картошки… Хочешь?

— Мне кажется, в меня сейчас ничто не влезет, — отозвался Феликс. — Не знаю, нету голода. Совсем. — Он встал из-за стола, взяв биту в правую руку. — Я пошел.

— Давай я с тобой пойду… — Жан пошел к нему, огибая стол.

— Нет, — отмахнулся Феликс, устремляясь к двери. — Оставайся дома. Жди отца, попробуй доказать ему что-нибудь. А я разберусь со своим делом. Может, голова к тому времени прояснится.

— Феликс, — Жан схватил его за плечо, заставив остановиться и обернуться, — ты уверен, что справишься один?

— Нет, — честно ответил Феликс после секундного молчания. — Ни черта я не уверен. Я вообще ни в чем не уверен. Но с этим надо разобраться, иначе я не успокоюсь. И никого, кроме себя, я в это втягивать не хочу. Понял?

Жан посмотрел на него молчаливо и взволнованно, затем убрал руку с плеча и сказал:

— Пожалуйста, осторожнее там.

Феликс, не подобрав слов, просто кивнул другу и вышел из дома. Затем поглядел на возвышающуюся над городом гору, подножие которой утопало в зелени леса. Ему надо было туда. Здоровяк назвал конкретное место: озеро в лесу. А озеро там было только одно.

Спустя полчаса он добрался до опушки, остановился на минутку, чтобы дать отдых уставшим ногам, а затем продолжил путь. Было прохладно; рыжие лучи восходящего солнца пробивались сквозь темно-зеленую листву. Лес казался тихим и мирным, однако Феликс не доверял этому впечатлению. Вампиры могли быть где угодно — даже прятаться за стволами сосен, стоящими тут и там словно колонны, — и поэтому парень, напряженный и навостривший слух, шел не по протоптанной тропинке, а через густую траву, через колючие кусты.

Наконец, ветки с травой расступились, и он увидел блестящую гладь озера. Тут же на берегу он заметил надувную лодку и два силуэта. Внутренности неприятно кольнуло, Феликс набрался храбрости и стал медленно и осторожно продвигаться вперед. Трава под ногами хрустела как жухлая, будто был октябрь месяц, а не самое начало лета, заставляя выверять каждый шаг. Он приблизился на несколько метров и прильнул к сосне. Чуть выглянул из-за ствола.

Помимо лодки и двух вампиров на берегу виднелась груда из тел в окровавленных одеждах. Все эти люди были без сомнения мертвы. В лодке лежал увесистый булыжник, обмотанный веревкой, — чтобы догадаться, для чего он здесь, не нужны были чудеса дедукции.

Один из вампиров вдруг громко прочистил горло, сплюнул на землю и сказал:

— …Давай за дело. Днем жарко станет, мы тут расплавимся.

— Кого возьмем-то? — спросил второй вампир, поглядев на тела.

— А вот этого давай, — ткнул пальцем первый. — И ее вместе с ним. Они вроде как муж и жена. Надо к ним хоть немного уважения выказать…

Кровь в венах Феликса застыла, однако это были пока только слова. Глубоко в подсознании он все еще сохранял хрупкую надежду на то, что его родители живы, и здоровяк просто наврал ему. Но затем вампиры подняли безжизненное тело его отца, и эта надежда была разбита на мелкие кусочки. Какая-то струна внутри до боли натянулась и порвалась, и горе, которое Феликс сдерживал изо всех сил, огромной волной обрушилось на него, захлестнув сознание.

Вампиры погрузили отца в лодку, затем подняли маму, чье тело все было изранено так, будто над ним поиздевался какой-то безумный хирург. Только лицо — хотя бы ее красивое лицо — они не тронули… Вампиры пренебрежительно бросили и ее тело в лодку. Она упала словно кукла… Феликс и сам стал как кукла. Внутри него умерло все живое, он как будто сделался пустышкой.

— Эй, там! — вдруг раздался третий голос откуда-то слева.

Парень понял, что попался. Сердце его ушло в пятки, когда краем зрения он заметил еще один силуэт. Недолго думая он рванул со всех ног прочь.