— Нет, это сущий пустяк, — все улыбался он. У Эрика начало создаваться впечатление, что это следствие защемленного нерва. — Вы не знаете об этом, но с недавних пор у нас в горах работают археологи. Приехали аж из столицы и что-то все копают, копают и копают. Они мне объясняли, но я понял смутно, а потом и вовсе запамятовал. Не суть. У них не так давно тоже произошел небольшой инцидентик на раскопках — ничего такого, о чем стоило бы волноваться — и они попросили меня выделить им пару полицейских.

— Полицейских? — нахмурил брови шеф; выглядел он теперь чуть более расслабленным, нежели минуту назад. — Зачем им полицейские на раскопках? Они хотят, чтобы мы их охраняли или что? Так мы не охранники!

— Без понятия. Думаю, они вам и объяснят, когда вы их навестите. Впрочем, это сейчас не главное. Главное — найти убийцу.

— Ладно, будут им полицейские. По крайней мере, узнаем, чего им надо для начала, — шеф мельком взглянул на Эрика, и тот понял, кому придется ехать на раскопки. На самом деле ему тоже было интересно, зачем археологи обратились с такой необычной просьбой к мэру.

— Замечательно, замечательно, — удовлетворенно сказал мэр и вдруг повернул голову к Эрику: — А вы поразительно молчаливы.

— Не смею вмешаться, сэр, — отчеканил Эрик.

— Он только недавно начал работать в нашем участке, — пояснил шеф. — Переехал из другого города.

— Из другого города, значит? — при этих словах улыбка мэра как будто немножко померкла. — Откуда вы, Эрик? — спросил он, бросив взгляд на нашивку на груди молодого полицейского. — Если это не секрет, конечно.

— Тайкен.

— Не слышал про такой.

— Приморский городок, немногим больше Бланверта.

— Рыбачите?

— Не рыбачу.

— И я тоже нет. Как же вас занесло вглубь острова? Да еще и в Бланверт к тому же? Бланверт, наверно, еще менее известный городок, чем Тайкен, — мэр спохватился. — Простите, если слишком любопытствую.

— Просто так получилось, — сказал Эрик. — За этим нет какой-то истории.

— Просто так ничего не происходит, не могу не заметить, — неустанно улыбаясь, проговорил мистер Акер, и Эрик почувствовал, как хребет кольнуло иголками. Что-то неправильное было в словах мэра, хотя выглядел он по-прежнему. Может, кажется просто… черт разберешь.

— Я знаком с вашей статьей, — припомнил Эрик.

— Моей статьей? — улыбка мистера Акера уменьшилась, но не исчезла полностью, остановившись на ухмылке. — Ах да, та самая! — вновь расцвел он. — Я написал ее так давно, что уже забыл о ее существовании. И как она вам, не могу не спросить?

— Я нашел ее любопытной, — соврал Эрик. Было бы странно, если бы он сейчас честно сказал, что это была напрасная трата бумаги, а не статья.

— Любопытной? — мэр, кажется, хотел услышать более развернутый ответ.

— Да, — коротко подтвердил Эрик, не поддавшись.

— А что именно вам показалось любопытным? — не отступал мэр. — Пожалуйста, я хочу знать. Я бы даже сказал, что для меня это важно. Творец всегда рад услышать, что о его творении думают другие.

Эрик попытался вспомнить прочитанное и что-нибудь с этим придумать.

— Ну, например, мне понравился ваш посыл, что нет ничего постыдного в том, что мы лишь сравнительно недавно в масштабах нашей истории обрели независимость. В этом действительно нет ничего постыдного.

— Да, да, все так! — обрадовался мистер Акер. — Другие бы страны попытались вымарать этот позорный факт из учебников истории, замолчать его, но мы наоборот помним о нем. Потому что только с осознания собственной слабости начинается восхождение к настоящей силе. Мы слабы, такова правда, слабы как никогда. У нас есть независимость — но что эта независимость? Просто фикция по большому счету. Вы ведь тоже так думаете, Эрик?

Шеф молча наблюдал за ними. Он не выражал этого внешне, но был рад, что внимание сместилось с него на подопечного.

— Конечно, — ответил Эрик, лишь бы от него отвязались. Зря он вообще упомянул статью…

— Мы с вами придерживаемся одних взглядов, Эрик. Приятно встретить сторонника. Настоящего патриота, который осознает слабость нашей страны! — воодушевленно говорил мистер Акер. — Было бы у нас больше таких, как вы, глядишь, все бы было по-другому… Один человек — всего лишь бесполезная безвольная песчинка, но миллионы человек вместе, объединенные одной идеей — уже настоящая песчаная буря, с которой приходится считаться.