— Я терпел, но это… не поможет, — еще жалобнее произнес мальчик и развернулся к окну, так что видно теперь было только его спину.

— Почему не поможет?

Ответом была тишина. Полицейский попытался зайти с другой стороны.

— Я Эрик. А как тебя зовут?

На этот раз послышалось неразборчивое бормотание. Если это и было имя, то Эрик его не расслышал.

— Ты полицейский, — отчетливо произнес мальчик. — Ты тоже будешь доставать меня вопросами? Другие полицейские постоянно что-то спрашивали меня…

— «Что-то»?

— Что-то спрашивали.

— Ты не слышал их?

— Слышал.

— Ты не понял?

— Понял.

— Тогда почему ты не отвечал на их вопросы? — осторожно спросил Эрик.

— Не хотел. — Мальчик слабенько выдохнул и шевельнул ногой под одеялом. — Ты как они. Одни вопросы.

— Но я почему-то первый, с кем ты заговорил, — не мог не заметить Эрик. — Раз уж мне так повезло, может, все-таки расскажешь мне, что случилось? Послушай, давай ответишь на мои вопросы, и мы все от тебя отстанем. Клянусь своим мизинцем.

Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем мальчик изрек:

— Хорошо.

Эрик тщательно обдумал следующий шаг. Опасаясь, что у мальчика в любой момент может поменяться настроение, он решил спросить самое главное, а потом уже перейти к деталям и подробностям.

— Почему ты никому не сказал, что твоя бабушка умерла?

— Я хотел сказать, но…

— Но?

— Я не знал, к кому обратиться, — промолвил мальчик не то виновато, не то испуганно.

— Ты мог обратиться к любому взрослому, — Эрик засомневался в его словах, хотя допускал, что мальчик в силу своей неопытности мог себе чего-то напридумывать, и от этого повести себя не совсем нормально. — Да хотя бы к своей учительнице. Я уже не говорю про то, что тебе следовало позвонить в скорую. Ты ведь знаешь, как звонить в скорую?

— Нет…

Восемь лет — это уже достаточно самостоятельный возраст на самом деле. Он телефоном хоть пользоваться умеет? Что-то тут не так…

— Ты не против, если я пересяду к тебе?

— Нет, — не сразу послышался ответ.

Неуверенный до конца, что именно означает это «нет», полицейский все же пересел к мальчику на кровать. Возражений не последовало. Кровать была большая, как будто и не детская вовсе, так что места хватало.

— Ты не мог бы повернуться ко мне? — Эрик постарался попросить ласково. С его голосом, не привыкшим к таким интонациям, это было почти непосильной задачей.

— Зачем? — отозвался мальчик.

— Чтобы у нас был зрительный контакт.

— Не хочу.

Эрик отступил, не став настаивать.

— Выходит, ты жил совершенно один на протяжении трех дней, я правильно понимаю?

— Да…

— И тебя ничуть не смущал труп бабушки на втором этаже?

— Бабушка всегда была злая и меня не любила, — неожиданно резко сказал мальчик.

— И поэтому ты… — полицейский не договорил.

— Нет, — вновь ответил мальчик односложно.

Эрик решил, что еще вернется к этой теме позже, а пока задал другой вопрос. Основной вопрос, который его интересовал.

— Что произошло в школе?

— Катастрофа.

— Можешь рассказать, как все произошло? С самого начала?

Снова возникла пауза. Она затянулась, и Эрику начало казаться, что мальчик больше не хочет говорить.

— Я помогал убираться в нашем классе. Протирал парты, отковыривал из-под них жвачки, мыл доску… А потом в класс забежал убийца… и тут же за ним забежал дядя из охраны. Я спрятался под партой и… все видел. Охранник проиграл, и убийца убежал. Я подполз к охраннику, хотел помочь, но он уже… Было много крови… — с содроганием закончил рассказ мальчик.

Эрик почувствовал себя бездушной скотиной из-за того, что заставлял его заново это все переживать. Но по-другому было никак, и пока что отставать он не собирался. В рассказе были пробелы и странности — о них полицейский и стал расспрашивать.

— То есть убийца тебя не заметил?

— Да, — робко ответил мальчик.

— Убийца был занят охранником, то есть тебя он не видел, так? Почему ты не выбежал из класса? Почему не позвал на помощь?

— Мне было страшно. — Эрик попытался разглядеть лицо мальчика, но угол был не тот. — Я думал, он и меня… того.

— Понимаю. Просто спрашиваю. А ты один, что ли, в классе убирался? Разве тебе никто не помогал?

— Нас было пятеро. Я заканчивал. Остальные уже разошлись.

— Ясно. А перед тем, как в класс забежали охранник с убийцей, ты что-нибудь слышал? В коридоре что-нибудь происходило?

— Не знаю… был какой-то шум.

— А убийца? Как он выглядел, можешь описать?

— Высокий, — говорил мальчик, немного подумав. — Молодой. Он был одет в сиреневую футболку и джинсы.

«Высокий»? Восьмилетнему мальчику таковыми будут казаться все, кто выше него, так что эта характеристика ни о чем не говорила.