— Очень рад с вами познакомиться, — любезно улыбнулся барон Грац, — вы позволите мне пройти. У меня сегодня назначена встреча с моим братом…

Я кивнула еще раз. И, приложив все оставшиеся силы, неуклюже отодвинулась к стене, пропуская барона наверх.

Он еще раз улыбнулся, бесшумно проскользнул мимо и исчез, оставив меня одну, приходить в себя после стресса. Сначала я так и стояла в дверях, ожидая, когда каменные мышцы расслабятся настолько, чтобы можно было двигаться. А потом присела на ступеньку, трясущиеся от пережитого напряжения ноги отказывались держать меня вертикально. Барон Грац меня не узнал. Повезло.

Отдышавшись, я вернулась в ресторацию. Вернула масленку Орегу, быстро пробежала по залу, чтобы убедиться, что все в порядке. Гирем с бароном Грацем беседовали в кабинете, и я должна была узнать о чем они говорят…

О том, что вентиляционные каналы, выходящие из каждой вип-комнаты, имеют слуховые окошки я не сказала никому. Даже нанятому мастеру, который откровенно хохотал над глупой бабой, вбухавшей огромные деньги на устройство автономной системы вентиляции для каждой комнаты на втором этаже харчевни. Он пытался убедить меня, что гораздо проще и дешевле будет объединить их в одну. Но когда он закончил, я поднялась на чердак и старательно расковыряла свежую кладку, проделав дыры в каждой трубе. Небольшие, размером с кирпич. Теперь, если приложить ухо к отверстию, можно было услышать о чем говорят внизу.

— … выглядит подозрительно, — голос барон Грац звучал недовольно. — Волчара никогда не отличался бескорыстием. И его отказ от платы… Это глупо, брат. Тузеныш сразу заподозрит неладное. А когда информация дойдет за Туза… Нам всем придется расхлебывать это дерьмо с подставой.

Гирем молчал… тишина в вип-комнате длилась так долго, что я забеспокоилась. Вдруг они перешли на шепот, а я просто не слышу? Я проверяла работу слуховых окон только на строителях, а они никогда не шептались. Но через пару десятков секунд томительного ожидания, «ночной король» наконец-то ответил.

— Я говорил ему, но он даже слушать не желает. Ты же знаешь, по нашим законам, если наемник не смог выполнить заказ, то он не имеет права брать плату.

— Поговори с ним. Убеди. Пригрози в конце-то концов! Из-за его принципов мы все рискуем загреметь на плаху. Ты же понимаешь, что конечный заказчик это даже не Туз. И если наш обман вскроется… Я ломанной монеты не дам за наши головы.

— Да, понимаю я, — с досадой произнес Гирем. — Хорошо. Я понял. Сделаю. А ты выяснил хотя бы что-то про эти проклятые камни? Какие сапфиры были на девице в тот вечер? Без них наша афера все равно шита белыми нитками.

— Выяснил… Это лазурные сапфиры, — мрачно ответил барон Грац.

Гирем присвистнул.

— Труба-дело, — заявил он. — Теперь мы не отвертимся. Лазурные сапфиры в лавке не купишь.

— Не купишь. Верно. Но я знаю, где их можно добыть. Так, чтобы никто не заметил пропажу в ближайшее время. А когда все вскроется, будет уже поздно.

— Украсть? — ухмыльнулся Гирем. — Отлично. И где?

Дальше они принялись обсуждать операцию по краже лазурных сапфиров из сокровищницы бывшего Первого Советника, который неоднократно получал их в награду от моего отца. Я дослушала все до конца, но уже особенно не вникала. Самое интересное и важное для меня уже прозвучало.

Если проанализировать услышанное, то понятно: барону Грацу известно, что на самом деле Жерен привез из Аддийского султаната совсем не ту голову, которую должен был. И скорее всего, как и советовал Гирем, он вез ее через пустыню, чтобы черты лица расплылись и стали неузнаваемы. И у него потребовали доказательств. Если вспомнить, что вся добыча лазурных сапфиров выкупается королевской семьей, то требование предоставить камни не такое уж глупое.

Значит кто-то из слуг доложил Грегорику о том, что шпильки принцессы Елины исчезли из ее покоев. И это должен быть тот, кто очень близок мне, кто настолько часто бывал в моих покоях, чтобы легко определить что именно исчезло с моего туалетного столика. А кроме погибших Ариты и Итаны это мог быть только один человек, в предательство которого верить мне не хотелось. Элила… моя старая нянюшка… Но ей могли и угрожать, попыталась я оправдать старушку.

Еще бы узнать кто такие Туз и Тузеныш.

Я погрузилась в размышления, сидя на корточках перед слуховой трубой, и не заметила, что разговор Гирема и барона Граца закончился. Теперь они болтали о чем-то важном, но не особенно интересном.

На чердаке было жарко и душно. Солнце почти упало за крепостную стену и только в верхнем правом углу чердачного окошка сиял его последний лучик. Еще немного и станет совсем темно и будет сложно спуститься по узкой, хлипкой лестнице, которая пряталась в узком простенке между комнатами.

Медленно потянула заслонку на себя, закрывая отверские в вентиляционной трубе. Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь догадался о моей хитрости с прослушкой. И вздрогнула, когда услышала свое имя:

— А я встретил сегодня твою Ельку, — хохотнул барон Грац, — и теперь понимаю, почему ты на нее запал. Глазищи у нее, — он прищелкнул языком, — насквозь протыкают. Я бы тоже мимо не прошел…

— Даже не думай, — мрачно ответил Гирем, — посмотришь к ее сторону, и тебе не жить. Не посмотрю, что ты мой брат. За Ельку я любого порву.