— Мне донесли, что ты воруешь у меня деньги. И сегодня я сама это увидела. — Ирхина улыбка застыла, превращая лицо в маску. И я закончила резко, — ты уволена.

Выдохнула остатки воздуха, отметив, как резко Ирха стала чужой. Как будто бы вместе у увольнением я разорвала все нити, связывающие нас. А ведь так оно и было! Она всегда была всего лишь наемным работником, вдруг поняла я. Мы никогда не были подругами. И не будем.

— За что?! — возмущение на ее лице было искренним. Почти. Если бы тень понимания в глубине ее глаз.

— Я уже сказала, — теперь говорить было легко. — меня предупредили, что ты воруешь у меня деньги. И сегодня я сама лично убедилась в этом. Я не потерплю подобного обмана от своих сотрудников. Ты уволена.

Краем глаза я увидела, как насторожились, услышав нашу беседу другие сотрудники, как встрепенулся Гриха. Ирха же прищурилась, больше не скрывая злость, которая пряталась в ее сердце, и зашипела:

— Я обманываю?! Я?! А ты?! Разве ты, Елька, не обманула меня?!

Я вздохнула.

— И в чем же я обманула тебя, Ирха?

— Ты забрала мою харчевню! Это все, — она взмахнула руками, — принадлежит мне! Это все мое! Ты отдала мне деньги только за патент, а за харчевню не заплатила ни гринки!

— Ирха, — в наш разговор вмешался Гриха, — прекрати. Елька, прости, — повинился он, — мы уходим. Я завтра утром принесу все… Прости…

— Ты сошел с ума, Гриха?! — завизжала Ирха, — ты разве не видишь, что она воровка и обманщица?!

— Замолчи! — рявкнул он так, что зазвенели бутылки на барной стойке. — Хватит, Ирха! Ты уже забыла, что потеряла эту харчевню сама?! А как Елька предлагала тебе половину, но ты отказалась, тоже забыла?! Скажи спасибо ей, что она не пошла с жалобой к Смотрящему или «ночному королю»! Тогда тебе пришлось бы отвечать перед ними! Дура!

— Сам дурак! — Ирха громко заревела, — ты должен быть на моей стороне! А не на ее! — она ткнула в меня пальцем.

Гриха ничего не ответил. Подхватил плачущую Ирху за шиворот и поволок ее из харчевни. А мы все молчали. Мои работники бледные от того, что видели. А я от шока. Не думала, что Гриха способен на такое. Он всегда был грубым, но за два года я ни разу не слышала, чтобы он повышал голос…

— Кхм, — кашлянул Гирем, привлекая к себе внимание, — что тут происходит?

Мои работники побледнели еще больше.

На следующее утро мне пришлось самой продавать взвар на ярмарке. Верный Нюнь не бросил меня одну и снова взял самую тяжелую работу на себя — впрягся в тележку. Торговцы встревоженно спрашивали, что случилось и куда делать Ирха. Я отмалчивалась. Зачем выносить сор из избы.

Но когда по рядам пронесся слушок, что и Гриха пропал тоже, я забеспокоилась… Неужели Гирем все таки вмешался? И разобрался с Ирхой и Грихой по своему? На сердце поселилась тревога. Я ведь просила его не лезть в это дело. И хотя у меня не было повода не доверять ему, в голову настойчиво лезли нехорошие мысли. Захотелось все бросить и потрясти «ночного короля». Но я работала. Улыбалась торговцам и отшучивалась от навязчивых вопросов.

Как назло погода выдалась на редкость жаркая, безветренная и очень душная. Я уже отвыкла работать на улице, и теперь мучилась от палящего солнца, от невозможности спрятаться в тень. Голову напекло, нос обгорел, пот стекал по спине… Как быстро я забыла что такое работать на ярмарке.

Я только успевала принимать деньги и махать черпачком, разливая холодный взвар. Летом вместо углей мы заливали в большой кувшин холодной, колодезной воды, чтобы напитки не грелись на солнце. Мы уже сделали две ходки, а поток желающих выпить холодненького не уменьшался.

— Елька? — чей-то голос окликнул меня, когда мы шли в харчевню за третей партией взвара. — Ты Елька?

— Да, — кивнула я, с интересом рассматривая незнакомую девушку.

Она стояла в тени чужого забора, прячась в тени от жаркого, полуденного солнца. Высокая, слегка полноватая, с длинными, до пояса косами. Кто такая? И откуда она меня знает? Девушка шагнула ко мне навстречу, выходя из тени. Огненно-рыжие волосы полыхнули на солнце.

— А ты Гальша? — догадалась я, опознав по рыжим волосам и веснушкам сестру-купчиху Грихи и Митки. И встревожилась еще больше, — что случилось с Грихой? Или Ирхой?

— Они уехали, — спокойно ответила девушка, — еще вчера вечером. И брат просил меня передать это тебе, — она протянула кошель. — Здесь пять грил. Наша семья приносит тебе свои извинения и возмещает убытки. И мы просим не держать на нас зла.

— Уехали? Но почему? Я же ничего не стала бы делать! Я же просто уволила Ирху… или, — озарило меня, — им угрожали? Они поэтому уехали так спешно?!

— Нет, — тень улыбки скользнула по ее губам, — никаких угроз не было. Это решение Грихи. Он очень уважительно отзывался о тебе. Думаю, он просто не хотел, чтобы Ирха пошла еще дальше и, — она замолчала не договорив. И снова сделала шаг вперед, все так же протягивая деньги, — возьми. В возмещение ущерба.