– Неожиданное предложение!

– Сходи со мной в тренажерный зал, я могу немного поработать твоим личным тренером.

– Откуда у тебя такие знания?

– Просто давно этим занимаюсь. Так поедем?

– Нет, - отрицательно покачала головой Нина.
– Сейчас неподходящий момент.

– А для чего он подходящий?

– Например, для йоги.

– Тогда давай съездим на йогу. Я сейчас узнаю, где есть сеанс на ближайшее время... или ты сама можешь мне что-то показать?

– Немного... но нужны коврики...

Антон сходил в кладовку и принес довольно старый, но почти не пользованный каучуковый коврик для йоги, и еще один - простой, для фитнеса.

Нина очень удивилась и обрадовалась, глаза ее заблестели. Она принялась вспоминать, при помощи интернета, последовательность поз Сурья Намаскар, Антон с улыбкой следил за ней. Они открыли окна, немного раздвинули мебель, чтобы освободить центр гостиной, а Нина сняла свой ужасный, древний спортивный костюм, который и в лучшие свои времена не был ее достоин. Она осталась в бесшовных белых трусиках и маечке, без узоров и кружев, что так шло ей и нравилось Антону гораздо больше, чем вычурное белье его прошлых любовниц.

Сам он тоже надел мягкие шорты и майку без рукавов, чтобы заодно в очередной раз продемонстрировать ей красоты своего рельефного тела.

Антон старательно изображал, будто бы не знает "Приветствие солнцу" и вообще, обладает плохой растяжкой и координацией. Нина первое время постоянно поправляла его, прикасаясь нежными ладошками то к одному, то к другому месту, что, вкупе с созерцанием ее полуобнаженного тела, заводило его ужасно. В конце концов, раз уж она так любит правду, он решил показать ей, как на самом деле делается Сурья Намаскар. Нина уставилась на него во все глаза, а когда он закончил, то несколько секунд стояла молча, а потом кинулась щекотать его, пища что-то про гнусного обманщика. Щекотки Антон боялся почти так же сильно, как замкнутых пространств, и после полуминутной шутливой борьбы придавил девушку к полу, скрутив ей руки над головой. И, конечно, не удержался - поцеловал. Чувствуя под собой ее горячее живое тело, в полной своей власти, он испытывал ни с чем не сравнимую эйфорию. Однако нельзя было забываться: страстный насильный поцелуй - хорошее лекарство от женской несговорчивости, но только в строго дозированных объемах. Дальше может пойти в минус - и Антон отпустил ее руки, а они вдруг взяли - да и обвили его шею, и этот простой жест прозвучал в его голове победным маршем. Он отстранился от нее на секунду, чтобы заглянуть ей в глаза, сияющие нежностью, и снова припал к ее губам. Победа, долгожданная победа...

Теперь он не мог поверить своему счастью, и без конца проверял, так ли он ее понял, и почти совсем не выпускал из рук. За завтраком Антон усадил Нину к себе на колени и кормил, как маленькую, а она послушно открывал ротик - и ему поминутно хотелось его поцеловать вместо того, чтобы засовывать туда тост с вареньем.

Она сдалась внезапно, как ему показалось, и вдруг превратилась в совсем другого человека. Он знал ее пугливым и колючим зверьком, вроде ежика, который при малейшем воздействии сворачивался в клубок и уходил в себя, оставляя снаружи только острые иголки. А теперь Нина словно сбросила их совсем, очевидно, приняв окончательное решение, какое одно только и могло принести ей успокоение. Честность была для нее не просто привычкой, а насущной потребностью - Антон видел это ясно и глубоко ценил. Оказалось, что Нина умеет быть ласковой, как кошка, ворковать и смущаться, как маленькая девочка, и это заставляло напрочь забыть обо всех мелких недостатках ее внешности. У Антона кружилась голова и шерсть вставала дыбом на загривке от ее ужимок и прикосновений. Он словно оказался в параллельной вселенной, разом забыв, что на свете бывает одиночество, и пустота, и душевный голод.

– Так куда бы ты хотела поехать?
– спросил он ее после завтрака, усевшись удобно на диване и усадив Нину между своих ног и рук, так чтобы она оперлась спиной о его грудь.

– На Байкал!
– с горящими глазами ответила она.

– Куда?
– фыркнул Антон.
– Я же тебя серьезно спрашиваю... в Париж, в Лондон, в Милан, в конце концов...

– Это пошло и банально, - наморщилась Нина.

– Ты бывала там?

– Нет, - покачала она головой, - я никогда не была за границей.

Нетрудно будет ее удивить...

– Первым делом махнем на Бали, - со знанием дела безапелляционно заявил Антон, рассматривая ее ладошку.
– Тебе там обязательно понравится.

– Бали - это тоже уже пошлость...

– Не бойся быть пошлой. Это удел нищих и неудачников, которые все время беспокоятся о том, что о них подумают другие.

Нина одарила его восхищенным взглядом, говорившим сам за себя. Антон поцеловал ее ладошку, а потом голое правое плечо. Ему очень сильно хотелось овладеть ею окончательно, но он знал, что нельзя торопить события и спокойно выжидал, усилием воли заглушая в себе зов плоти.

Нина наотрез отказалась ходить по его квартире в трусах и натянула на себя свои ужасные трико.

– Давай съездим в магазин и купим нормальные штаны...
– предложил Антон, - и юбку - все, что тебе надо.

– Мне сначала надо домой, - замотала головой Нина.
– Я даже телефон не взяла.

– И черт с ним совсем... телефон тебе, кстати, тоже нужен новый, нормальный.

– Хотя бы тысяч за сто, - иронично закивала Нина.

– За хорошую вещь почему бы и не заплатить?

– И еще, пожалуйста, серьги и кольцо с брильянтами, - продолжала паясничать Нина.

– Оставь этот тон, - серьёзно попросил ее Антон.

– А ты позволь мне быть собой, - так же серьезно ответила Нина.

– Почему ты не можешь быть собой в бриллиантовых серьгах и с айфоном?

– Потому что они похищают душу, - с улыбкой прошептала ему на ушко Нина.

– Что за глупости!
– возмутился Антон.
– Кто тебе это сказал?

– Так в библии написано: легче верблюду пройти через игольное ушко, чем богатому попасть в рай.

– Ты не сможешь избежать богатства, если будешь моей.