Согласно гуляющим по Садрии слухам, к спящему орку невозможно подобраться не замеченным. Впрочем, дочери Вахира Остроглаза сие почти удалось. Ее выдал лишь легкий шорох тростникового настила.

Искушенный многочисленными походами Дрогг, даже почивая, умел не терять бдительности. Уловив подозрительный звук, он тотчас обернулся уперев в девушку испытующий взор. Рука охотника непроизвольно легла на рукоять тесака.

Поймав не себе колючий взгляд зеленокожего гостя, юница отшатнулась.

— Сто тебе нужно, Дашира? — холодно спросил орк. Хотя легкая с глубоким вырезом сорочка девушки не позволяла сомневаться по крайней мере в одном из ее намерений.

— Я пришла скрасить твое одиночество, — оправившись от испуга, елейно прошептала молодая пустынница.

— Прошти, — сухо ответил болдырь. — Но я не нуждаюшь в подобных утехах.

— Отчего? — голос юницы преисполнился обиды. — Я слишком плоха для тебя?

Дрогг вздохнул, размышляя просто прогнать дочь корчмаря или все же объяснить ей причину отказа.

— Мы, орки, не приемлем шношений ш иными рашами, — все-таки решил поведать девице истину охотник. — Для нас недопуштимо, сто от оных шоитий на швет могут появитьшя ублюдки-полукровки. Наше племя малосишленно, и ежели мы наснем шмешиватьшя с другими народами, то в шкором времени напрошто ишсежнем.

— Я не хочу иметь от тебя ребенка, — пустынница сделала шаг в сторону его постели. — Поверь мне, у меня со многими было, и я ни разу не затяжелела.

— Нет! — Дрогг выставил ладонь вперед, и юница замерла на месте. — Уходи, Дашира. Я не буду делить ш тобой ложе.

— Но… Но что мне тогда сказать отцу? — заколебалась девушка. — Ведь это он послал меня к тебе. Он… будет недоволен.

— Шходи прогуляйшя, — посоветовал охотник. — А утром доложишь ему, сто вшю нось ублажала меня и я оштался крайне доволен. Асе будешь дейштвовать тихо, никто не рашкроет нашего обмана.

— Как пожелаешь, Дрогг-охотник. Слово гостя для нас — закон, — Дасира поклонилась елико возможно учтиво, однако даже не пыталась утаить плескавшегося в глазах разочарования. Оно и понятно, зеленокожий полуэльф выглядел гораздо казистее большинства людских мужчин.

Неслышной походкой юница проскользнула за ширму, спустя несколько секунд скрипнула входная дверь. Дочь харчевника решила последовать наказу болдыря и не появляться в корчме до рассвета.

Дрогг скорчился от омерзения. Ни один орк никогда не заставил бы свое дитя заниматься столь низменным ремеслом, а ежели прознал бы, что чадо балуется подобным, живьем бы содрал с нерадивого отпрыска кожу. Люди же такой частотой нравов не отличались. Верно, поэтому и сумели захватить во владение столь обширные земли.

Более не желая думать о юной блуднице, Дрогг сызнова смежил веки. Впрочем, долго проспать ему не довелось, ибо на улице раздались пронзительные крики. Некто старательно поднимал тревогу.

Раздраженно фыркнув, орк открыл глаза и медленно сел. Ведшая на кухню портьера всколыхнулась, и в спальню с оглоблей наперевес влетел Вахир Остроглаз.

— Где Дасира? — осмотревшись, резко бросил корчмарь.

— Пошла погулять, — не вдаваясь в подробности, ответил охотник.

Хозяин трактира окинул полукровку недоверчивым взглядом и озадаченно пожевал губами.

— Ладно, ничего с ней не случится, — наконец молвил харчевник. — Чай, большая уже. Беда у нас, Дрогг-охотник. Нежить опять из пустыни нагрянула.

— Сто ж, нежить — это дело привысное, — обронил болдырь, поднимаясь с ложа.

Трактирщик ничего не ответил, пронырнув в трапезную залу. По обыкновению ночевавший в одежде орк тотчас отправился за ним, поскольку поднявшийся ор зело не располагал к дальнейшему почиванию.

Вязкий мрак южной ночи испятнали десятки факельных огней. По улицам беспорядочно суетились вооруженные дрекольем пустынники. Несмотря на то, что, по словам старейшины Вурнхи, мертвецы совершали набеги на деревню уже многие годы, судя по царившему беспорядку, жители Шархидата, похоже, вовсе не разумели, как следует обустроить оборону селения.

Выскочив из кормы, Вахир Остроглаз поймал за плечо пробегавшего мимо карамазого паренька.

— Кто на этот раз к нам пожаловал? — требовательно вопросил отрока трактирщик.

— Джахи, — отдуваясь, бросил тот, и ловко, точно змея, вывернувшись из захвата харчевника, порскнул в окрестную тьму.

Нутро орка похолодело, когда он заслышал о кровожадных многоножках. Ежели в самом деле на деревню напали оные сколопендры, надлежало срочно уносить ноги, спасать кого-либо было уже бесполезно. Однако трактирщика ответ юнца отнюдь не испугал. Кивнув больше самому себе, нежели уже скрывшемуся во мраке парню, корчмарь, поудобнее перехватив оружие, скорой трусцой двинулся к опоясывавшей деревню стене.