— Погоди, Вахир, — тронул человека за локоть охотник.

— Чего тебе? — недовольно обернулся корчмарь.

— Ежели в Шархидат нагрянули джахи, шражатьшя бешшмышленно. У наш только один выход — бежать отшюда прось, — скороговоркой выпалил Дрогг, понимая, что каждая секунда промедления может стоить ему жизни.

В ответ трактирщик в истовом недоумении раззявил рот и несколько секунд безмолвно пялился на орка. Затем человек с облегчением расхохотался.

— Да не те джахи, — махнул рукой корчмарь. — Мертвые джахи. Нежить.

— А-а-а… — понимающе улыбнулся Дрогг. — Это шовшем другое дело.

Харчевник сызнова побежал по улице и охотник последовал за ним. Вскоре они оказались подле деревенских ворот. На гребне стены выстроились воины Шархидата. Оружием пустынникам служили грубо сработанные палицы и ослопы, а в некоторых случаях простые дубины и палки. Доспехи людям заменяли толстые накидки из шкур макхаров. В рядах оборонявшихся не существовало единоначалия. Каждый что-то горланил, наказывая соседу, что делать, отчего вокруг стоял жуткий гвалт. На площадке подле ворот среди людей мелькал силуэт подпоясавшегося коротким клинком Вурнхи. Мудрый иркун лихорадочно блеял, пытаясь придать происходящему хоть какую-то осмысленность. Впрочем, бестолково мечущиеся пустынники не обращали на надрывающегося старейшину никакого внимания.

Завидев трактирщика и орка, козлочеловек что-то прокричал, указывая на гребень стены. Даже не обернувшись в сторону правителя деревни, Вахир Остроглаз взялся взбираться наверх. Ограждавшее Шархидат укрепление более напоминало вал, посему подняться на его вершину почти в любом месте не составляло большого труда.

Особо не раздумывая, корчмарь, а вместе с ним и Дрогг, отправились в то место, где скучилось около полудюжины пустынников. Двое воинов держали в руках факелы. Среди людей возвышалась рогатая голова зурхала, в коем орк, присмотревшись, узнал приснопамятного кузнеца Брумара.

— Как обстановка? — грубо дернул за плечо одного из бойцов харчевник.

— Вона они, поганцы, — прошамкал в ответ беззубым ртом совсем еще не старый мужик. — Сюда лезть собираются.

Человек показал пальцем в основание внешней части стены. Дрогг прищурился и в пляшущих бликах света разглядел три вытянутых бурых тела, каждое — порядка сажени в длину. Мертвые многоножки, а, вернее оставшиеся после их гибели пустые хитиновые панцири, щелкая жвалами, тупо тыкались в выросшее на их пути препятствие. Человек явно преувеличил, сказав, что бестии планируют вскарабкаться на стену.

Наконец одна из тварей, верно, случайно зацепившись за довлевший над ней выступ, все же поползла вверх. Ограда Шархидата была слажена без всякого скрепляющегося раствора, посему могучий Брумар, нагнувшись, без серьезных усилий вырвал из кладки внушительный валун. Спустя мгновение, камень полетел в приближающуюся многоножку. Со звонким хрустом тварь низринулась обратно в залитый мраком песок.

Дрогг последовал примеру зурхала, подняв глыбу поменьше и запустив ее в копошившихся внизу сколопендр. Раздался пронзительный треск, будто лопнула скорлупа исполинского яйца.

— Киньте, еще пару камней, — распорядился кузнец. — И выходим наружу. Добьем их дубинами.

Брумар и еще двое людей начали спускаться к воротам. Вахир Остроглаз и Дрогг отправились за ними. Когда орк и трактирщик вновь ступили на землю, путь им преградил Вурнхи. Позади козлочеловека топтался здоровенный детина с клеймом каторжанина на лбу. В руках ражий молодец сжимал рукоять внушительного ослопа.

— Остановись, охотник, — чинно воздел руку старейшина. — Пришла пора представить тебе твоих будущих спутников.

Зеленокожий послушно замер, вняв словам иркуна, а корчмарь проскочил мимо, едва не врезавшись в правителя деревни.

— Я в твоем распоряжении, штарейшина, — степенно сказал Дрогг.

— Это Хадир Птицелов, — Вурнхи указал на стоявшего подле верзилу. — Он пойдет с тобой в Гиблую Крипту.

Каторжанин сделал шаг вперед и приветливо осклабился, явив оным действием отсутствие одного из передних зубов. Хадир имел круглую дружелюбную физиономию и глупые исполненные детской наивности глаза. Даже густая борода не придавала ему солидности. Видно, сего простофилю сослали на рудники лишь за то, что он мог протянуть в тяжелейших условиях копей куда дольше, нежели обыкновенный хилый крестьянин. Орк не удивился встретив в Шархидате беглого преступника. Отдаленные поселения Садрийского королевства неизменно кишели «мечеными». В том, что громила именно беглый сомневаться не приходилось, ибо в Садрии уже полсотни лет в качестве наказания применялась только пожизненная каторга. Ведь кому-то же надо было добывать руду для изготовления оружия, столь необходимого в связи с постоянной угрозой вторжения с севера войск некромантов.

— Рад встречи, Хадир Птицелов, — кивнул молодцу орк. В ответ тот лишь еще шире улыбнулся.

— А теперича нам надлежит найти твоего второго попутчика, — важно заявил иркун и, смуро понизив голос, добавил:

— Я недавно видел его неподалеку.

Около пяти минут козлочеловек сновал по толпе. В конце концов у него получилось отловить высокого поджарого мужика — прямого, точно в спину ему заместо позвоночника затолкали копейное древко. Необычная осанка выдавала в нем бывалого солдата, много лет промаршировавшего в строю и отстоявшего в караулах. Впрочем, сие отнюдь не означало, что оный пустынник умел сражаться. Обыкновенно вымуштрованные печатать шаг и вытягиваться во фрунт ратники в настоящей схватке являли собой жалкое зрелище. Хотя именно на этом и держалась власть короля и нобилей, потому как в Садрии только благородные обладали серьезными воинскими умениями и не ведавший боевого ремесла народ не мог противиться их господству. Набранные же из крестьян пехотинцы служили лишь для того, чтобы выставлять их супротив некромантских мертвых орд да ватаг дормирских находников.