— Досточтимый, Дрогг, представляю тебе Джарифа Золотаря — сильнейшего после Брумара воина Шархидата, — с апломбом молвил иркун, подведя жилистого человека к орку.

Означенному пустыннику было за сорок. По меркам людей он являлся почти стариком. На висках и в бороде Джариф поблескивала седина. Оружием второму бойцу селения служил насаженный на длинное ратовище булыжник. Светлые глаза и волосы приставленных в помощь полукровке ратников говорили о том, что родились они далеко за пределами этролдских песков, а нелепые пустынничьи имена, видно, получили, уже поселившись в Шархидате.

— Рад встрече, охотник, — отсалютовал каменным молотом Золотарь.

— Да даруют боги изобилие тебе и твоему роду, воин, — ответил человеку орк.

— Когда ты планируешь отправиться в крипту, охотник? — без обиняков перешел к делу старый солдат.

Дрогг на мгновение задумался, скосив глаза в сторону восточного края небосвода, где уже серела тоненькая полоска света.

— Могу прямо шейчаш, — пожал плечами орк. — Только мне надобно шбегать за припашами к Вахиру Оштроглажу.

— В этом нет нужды, охотник, — Джариф положил руку на предплечье болдыря, верно, чтобы тот невзначай не улизнул прочь. — Моя жена приготовила на дорогу столько, что целую роту прокормить хватит.

— Хорошо, — кивнул Дрогг. — Тогда жайдем к тебе, а потом — в путь.

Несмотря на высокое положение одного из лучших воинов, Золотарь жил в маленькой лачуге на краю селения. Бывший солдат не обманул и, когда они пришли к его дому, скрылся за дверью и спустя несколько минут вынес два под завязку набитых сушеными финиками мешка. За ним халупы появились двое юнцов. Первый, курносый и прыщавый, тащил еще одну торбу фруктов, а второй, коренастый, с плоским лицом и носом-картошкой, волочил три бурдюка.

Джариф вручил поклажу спутникам. Попрощаться с отправлявшимся в поход отцом выскочили еще трое ребятишек помладше, позже на пороге возникла и жена Золотаря — дородная широкобедрая женщина, лет пятнадцать на младше мужа.

Бывший солдат по очереди обнял детей, каждому прошептав на ухо какие-то теплые слова. Затем пустынник нежно прижал к груди супругу. Та тотчас взорвалась рыданиями, вероятно чая, что видит благоверного в последний раз. Джариф одернул женщину несколькими строгими фразами. Впрочем, когда бывший солдат обернулся к спутникам, глаза его полнила отнюдь не злость, а горькое страдание. Лицезря трогательное расставание, Дрогг невольно потупился, в то время как Хадир Птицелов глазел на происходящее с безразличным равнодушием. Похоже, молодой верзила никогда не имел семьи и не ведал, что значит испытывать к кому-либо сильные чувства.

Выйдя через небольшую дверцу, наличествовавшую в сельских воротах, они отправились на северо-запад — прямиком в сторону висевшего над самым горизонтом пятна Темной луны. Джариф Золотарь возглавлял маленький отряд. Поначалу их путь пролегал через волнистую гряду барханов. Здесь отсутствовала какая-либо тропа, и путникам приходилось месить песок, по щиколотки утопая в зыбкой почве. Постепенно среди окрестных дюн стали проглядывать уступы бурых скал. Теперича они двигались вверх, поднимаясь на отлогий кряж. Наконец песок под ногами окончательно сменился твердой галькой. Они шагали по неглубокому ущелью, в стародавние времена являвшемуся руслом текшей с гор реки.

Путники шли молча. Дрогг хотел было расспросить товарищей о том, с чем они могут столкнуться в Гиблой Крипте, но, узрев угрюмые мины на лицах людей, отказался от сей затеи.

Вопреки ожиданиям охотника они добрались до могильника без всяких приключений. В отдалении выли шакалы, несколько раз взрезал предрассветную темень пронзительный клекот неведомых пичуг, единожды поблизости прокатилось мерное перестукивание лап крупного насекомого, но никто из обитателей пустыни так и не решился преградить им путь.

Речной каньон вывел отряд на плоскую вершину небольшого плато. Отсюда им пришлось спускаться по крутому склону. Ловкий орк слез вниз довольно быстро. Люди же промучились длительное время, копотливо перебирая конечностями по каменным выступам. Карабканье по отвесной скале настолько вымотало спутников Дрогга, что у подножия горы им пришлось сделать короткий привал.

Луны окончательно исчезли с посветлевшего небосвода, уступив место пока еще не раскалившемуся солнцу. Промочив глотки затхлой водой, они сызнова тронулись в путь. Около полулиги люди и орк шли по песку, пока не уперлись в базальтовую стену могучей скалы, уходивший вверх на добрую сотню саженей. Золотарь повел их вдоль вытянувшегося, точно исполинская гусеница, нагорья. Среди валунов отыскалась едва заметная тропка, и путники начали медленный подъем наверх. Впрочем, на гребень хребта им залезать не пришлось. Приблизительно на половине расстояния до вершины они очутились на усыпанной булыжниками площадке шириной в десять шагов. В дальнем конце плоского уступа между глыбами виднелось черное отверстие — круглая дыра, более всего походящая на волчью нору.

— Вот он, вход в Гиблую Крипту, — указал на темный зев Джариф Золотарь.

Торопко взбиравшееся по стенке небесного купола солнце припекало уже весьма сильно, посему путники, дабы поскорее укрыться от обжигающих лучей, без промедления нырнули в залитый тьмой провал. Круглый тоннель, ведший в гробницу, оказался настолько узок, что им пришлось, окарач ползти друг за другом. Сухопарый Золотарь скользил по камням весьма проворно, а пыхтевший позади остальных Хадир Птицелов то и дело норовил застрять. Пещера, по коей они двигались, без сомнения имела естественное происхождение и пока совершенно не походила на созданную разумными существами гробницу. Не имевший боковых ответвлений коридор с небольшим наклоном забирал вниз. К удивлению Дрогга им пока что не встречалось не то, что нежити, а даже отдельных костей.