— Шкладываетшя впесатление, сто мы бродим по кругу, — поделился опасениями со спутниками болдырь.

— Возможно, ты и прав охотник, — шедший впереди Джариф Золотарь остановился и покачал головой. — Но что же нам делать? Ежели это колдовство, то, как ему противостоять?

— Дык, орк, — вступил в беседу Хадир Птицелов. — Неужто у тебя под спудом, амулета какого али зелья, что чары развеет, не найдется?

— Ешть пара предметов, — неохотно признался Дрогг. — Да только не суют они ждесь никакой магии. Шильные, видать, жаклятья наложены.

— Делать нечего, — рубанул ладонью по воздуху бывший солдат. — Пойдем вперед, а там — будь что будет.

Зеленокожему полукровке сие изречение дюже не понравилось, но он, дернув плечом, все-таки последовал за пустынником. Орк увидел, как исказилось в замешанном на страхе негодовании лицо бывшего каторжанина. Тем не менее, вслух оглашать свое недовольство верзила не решился.

Без всяких происшествий они прошли еще два чертога. Зал, в кой они вступили, ни чем не отличался от посещенных ранее. Внезапно кристалл саретита вспыхнул багряным светом и спустя мгновение с треском разорвался. Дернувшийся от неожиданности бывший солдат обронил факел.

— Что за демонщина?! — заругался Золотарь, но его брань пресек раздавшийся позади яростный рык.

Дрогг резко обернулся, нанося удар навершием булавы. Каменный оголовок врезался в клыкастую морду прянувшей из мрака твари. Сие создание более всего напоминало человека, с коего только что содрали кожу. Все тело бестии, казалось, слагалось из ошметков кровоточащей плоти. Видимо, монстр обладал толикой разума, ибо сжимал в руках вымазанную алым шипастую дубину.

Получив базальтовым набалдашником по физиономии, чудище утробно завыло. Дрогг не дал бестии опомниться, вновь ткнув булавой в харю, а затем подсек отвратительному существу ноги. Тварь с глухим хряском рухнула на пол. Охотник собирался добить бестию, но успел опустить оружие на простершуюся навзничь образину только единожды, поскольку на него налетел еще один гомункул — иссушенная мумия — костяк, обтянутый морщинистой кожей. Умертвие прытко раскручивало посох с круглым искрившимся золотом навершием, шипя аки встревоженная змея.

Орк ушел вбок от грянувшего сверху шаровидного набалдашника и, пригнувшись, что есть мочи саданул по худосочному бедру, намереваясь оставить мертвеца без конечности. К дюжему удивлению охотника, его замысел провалился. Венчавший древко валун лишь оставил на тощей ноге внушительную вмятину.

Бестия сызнова занесла палицу. Дрогг поднырнул под оружие противника и двинул булавой посередь впалой груди. Древние ребра с хрустом проломились, из возникшей дыры брызнула трупная жидкость. Мертвец хрипло забулькал, исторгая потоки черной жижи из раззявленного рта. Зашатавшись и выпустив посох, кадавр повалился наземь. Орк взялся крушить содрогающуюся в агонии тварь, закончив наносить удары только когда туловище мертвеца обратилось в бесформенную мешанину.

Охотник оторвал взгляд от поверженной бестии и заозирался в поисках куда-то запропастившихся людей.

— Джариф! Хадир! — негромко позвал Дрогг.

Орк прошелся по зале и, очутившись возле тела первой из уничтоженных тварей, ошарашено замер. На его спине проступил холодный пот. У ног болдыря, ухватившись за раздробленную челюсть, в луже крови лежал Хадир Птицелов. Труп бывшего каторжанина дернулся, отнял руки от изуродованного лица, а спустя миг заворочался, тщась подняться. Не мешкая, Дрогг обрушил базальтовое навершие на покойника. Орк бил по торсу, рассчитывая раздробить позвоночник и кости таза, дабы лишить умертвие возможности двигаться. Распалившись, охотник обрушил гораздо больше ударов, чем требовалось. Неожиданно опомнившись, он резко отдернул низринувшуюся в очередной раз булаву.

Дрогг отправился к тому месту, где сразил мумию, уже зная, что обнаружит. Обезображенное тело Джарифа Золотаря конвульсивно сучило членами, но развороченное туловище не позволяло ему восстать.

Какое-то время орк стоял, тупо уставившись на распластанное перед ним создание. Глядя на труп убитого товарища, охотник не испытывал каких-либо чувств. Слишком многих друзей и соратников лишился в своей жизни Дрогг, чтобы сожалеть о только что почивших людях. Орка не бередило то, что пустынники пали от его руки. Он бился с тварями, кои набросились на него, норовя растерзать. Верно, магия крипты лишила людей рассудка. Охотник не сомневался, что заместо него пустынники видели такую же отвратительную и опасную сущность.

Сейчас ему надлежало определить, что делать дальше. Идти вперед и тщиться разрешить тайну могильника или ни с чем воротиться в Шархидат.

Орк задумался. Если чародейство усыпальницы состояло лишь в том, чтобы заставить незваных гостей сражаться друг с другом, тогда в могильнике не могло бесследно исчезнуть несколько отрядов. Кто-то из воинов обязательно должен был выжить. Тем более не понятно, куда пропали действовавшие в одиночку паладин и охотник на нежить. Вряд ли бывалых истребителей умертвий растерзала шайка трухлявых скелетов. По всей видимости, в глубине склепа таилась более сильная и опасная магия. Хотя, возможно, орк уже угодил в колдовскую ловушку, и выбраться из нее теперича будет непросто.

Дрогг принял решение покинуть Гиблую Крипту. Лишившись саретита, он остался беззащитен супротив любой волшбы. Вестимо, у охотника имелось еще два защитных амулета, но он не шибко полагался на них. Развернувшись, зеленокожий отправился к выходу. Он не стал подбирать медленно затухавший факел, ибо орки, как известно, отлично видят в темноте. Оную способность они унаследовали от эльфов. Сейчас охотник лицезрел окружающее пространство в серых тонах, таким люди видят мир по вечерам, когда сгущаются сумерки.