— Я пойду в эту гробнису, — после минутного молчания, наконец произнес Дрогг.

— Какова цена твоих услуг, охотник? — прищурившись, спросил иркун.

— Не шуди меня превратно, постенный штарейшина, — тон орка исполнился вркадчивости. — Но я не шобираюсь клашть голову ради Шархидата и его жителей. Я пошесу шклеп, но ежели вштресу там несто, сто окажусь не шпошобен одолеть, то вернушь шюда и извесу тебя об этом. Обесай мне, что буде подобное шлучитьшя, ни ты, никто иной из сишла жителей деревни не штанет упрекать и пытатьшя накажать меня жа шей поштупок.

— Обещаю. Слово иркуна, — склонил голову козлочеловек, и стоявшие по бокам помощники повторили оное действие. — Но все же ты не ответил, сколько ты хочешь в качестве оплаты? Быть может, тебе потребно не золото, а нечто иное?

— Дешять жолотых марок, асе я в одиноску избавлю ваш от нежити, пять марок, ежели для унистожения мертвесов мне потребуетшя помось воинов Шархидата, и две, буде я вернушь из шклепа ни ш сем, — озвучил цену Дрогг.

Вурнхи сузил глаза и в раздумьях пожевал губами.

— По рукам, Дрогг-охотник, — наконец молвил иркун. — Но в этом случае я отправлю с тобой двух своих воинов, дабы они могли подтвердить то, что ты в самом деле посещал гробницу.

— Воля твоя, штарейшина, — пожал плечами Дрогг. — Шпутники мне в этом походе тосно не помешают.

— Значит, по рукам? — с шумом выдохнув, спросил козлочеловек.

— По рукам, — кивнул охотник.

— Когда ты намереваешься отправиться в Гиблую Крипту, орк по имени Дрогг? — выспренне вопросил глава деревни.

— Мне незачем задерживаться в Шархидате, — покачал головой зеленокожий полукровка. — Я готов двинуться к означенной усыпальнице завтра на рассвете.

— Хорошо, Дрогг-охотник, — с более подходящей властному сюзерену благосклонностью молвил иркун. — Я отпускаю тебя. Все что тебе потребно для похода, ты можешь запросить у Фариза Поденника. Мои воины будут ожидать тебя завтра за час до восхода солнца подле дверей Вахировой корчмы.

— До шкорой вштреси, веледоштойный штарейшина, — на прощание поклонился орк.

— Да будет успешен твой поход, Дрогг-охотник, — в блеющем голосе козлочеловека звучала надежда.

Зеленокожий странник развернулся и зашагал к выходу, возле коего его поджидал Фариз Поденник.

— Старейшина, позволь мне пойти вместе с Дроггом, — уже переступив через порог, услышал орк бас зурхала.

— Нет, Брумар, — недовольно отрезал иркун. — Шархидат не может рисковать единственным кузнецом. Я отправлю с ним Птицелова и Золотаря.

— Шлушай, Фариж, — обратился к своему спутнику болдырь, как только они покинули ратушу. — Ты можешь раздобыть мне копейное ратовисе беж наконесника и веревку покрепсе?

— А то! Через четверть часа притащу, — задорно отозвался старикан, но в его оставшихся холодными глазах читалось явное недовольство приказом Вурнхи.

Седовласый пустынник проводил орка до дверей харчевни и торопко шмыгнул за угол. Более не докучаемый чьим-либо вниманием Дрогг вернулся к оставленному обеду.

Поденник не замедлил явиться, в точности исполнив порученное. Получив просимое, охотник отправился на прогулку по деревне. Пожилой стражник неотступно следовал за ним, но затевать разговор не решался.

Для начала Дрогг наполнил бурдюки водой из колодца. А затем по кругу обошел селение. По дороге орк попросил Поденника подсобить в поиске плоских камней размером с два мужицких кулака. Явно не лишенный смекалки старикан тотчас привлек к сему занятию всю местную детвору. Когда четыре искомых валуна очутились у него в руках, охотник сызнова вернулся в срединную часть деревни.

Терзаемый любопытством Подденик и несколько ребятишек постарше, с вящим интересом наблюдали, что же зеленокожий будет делать с найденными булыжниками.

Усевшись на берегу пруда, Дрогг накрепко привязал бечевой по два валуна к каждому концу ратовища, изготовив тем самым подобие двуручной булавы, увенчанной каменными набалдашниками с обеих сторон. Таким оружием крушить сухие костяки виделось вполне сподручно.

Насколько уразумел орк, в деревню наконец доставили трупы убитых на его глазах пустынников, и на главной улице началось похоронное шествие, сопровождаемое надсадным плачем и причитаниями. Не желая принимать участие в погребальных обрядах, орк поспешил укрыться в корчме.