Около минуты ничего не происходило, будто бы за неказистой стеной все вымерли. Затем чуткий слух охотника уловил глухое шлепанье кожаных башмаков, вскоре сменившееся перемежаемым сопением шорохом — некто старательно взбирался на стену. Наконец над изломанной кромкой стены показались две головы. Эти люди ни чем не отличались от тех, что погибли в пустыне — скуластые, карамазые, с темными курчавыми волосами. Охотнику подумалось, что высунувшиеся являются отцом и сыном, ибо единственным различием между ними было то, что в волосах одного обильно серебрилась седина да лицо иссекали глубокие морщины, а на подбородке второго едва проклюнулась жидкая поросль.

Глаза жителей пустыни округлились, когда они завидели Дрогга. Вне всякого сомнения, пустынники впервые в жизни лицезрели орка. Тем не менее, следовало отдать должное этим садрийцам — если они и испытали страх, то никак сего не проявили.

— Ты кто таков буишь? — после недолгого молчания, сопровождавшегося тщательным изучением пришельца, сварливо выкрикнул старик.

— Меня жовут Дрогг. Я — охотник, иду в Тарлию, хосу оштановитьшя в вашем шелении на нослег и пополнить жапашы воды, — с достоинством отозвался орк.

— Какого ты роду-племени, Дрогг? Мы таких, как ты, раньше не видали, — все так же неприветливо продолжил седовласый.

— Я — орк, — ответил охотник, внутренне сжавшись в ожидании того, что сейчас со стены в него прянет стрела.

— Шо еще за орк? Мы здесь о таких слыхом не слыхивали, — с недоумением бросил пожилой пустынник.

— Мы, орки, ведем род от эльфиек, коих во времена Великого Пришештвия обрюхатили гоблины, — спокойно пояснил охотник, — так же, как ленрахи проижошли от людей и львов, а журхалы — помешь коровы и селовека.

— А-а-а. Энто ясно, зурхалов-то у нас в деревне три семьи найдется, — несколько более благосклонно закивал старик.

После стражники о чем-то оживленно зашептались. Их головы исчезли за изломанным мраморным гребнем, оставив болдыря в полном одиночестве. Через несколько минут из-за стены выплыла физиономия брюзгливого старикана.

— Мы тута посоветовались, — важно причмокнув, начал он. — И решили: гоблинов — мы не боимся, а эльфы — нам не враги. Посему ты можешь войти. Добро пожаловать в Шархидат.

Створки протяжно заскрипели и медленно раздались в стороны. Дрогг вошел под арку входа. Справа от него натужно крутил деревянный ворот тот самый молодец, что ранее появлялся на стене вместе с седовласым. Мужичок носил подпоясанный пенькой хлопковый халат, а за его плечами раскачивалась рукоять сработанного из комля молодой пальмы ослопа.

— Меня звать Фариз Поденник, — пожилой стражник успел достаточно быстро спустится со стены. Он был одет и вооружен точно так же, как и его более молодой соплеменник, только простецкий веревочный пояс заменял алый кушак. — Наш старейшина Вурнхи велел показать тебе, шо у нас здесь да как, и отвести куда пожелаишь… То бишь в корчму Вахира Остроглаза.

— Вождам благодарношть тебе, Фариж Поденник, коли ты шопроводишь меня на поштоялый двор, — учтиво склонил голову Дрогг.

— Нету у нас постоялого двора. Токмо корчма, — недовольно проворчал старик, но все же махнул рукой, призывая гостя следовать за собой.

Седовласый бодрой походкой затрусил по самой широкой в селении улице. Визгливым лаем встретили орка поросшие рыжей шерстью лопоухие псы, явно произошедшие от прирученных пустынниками шакалов. Фариз Поденник сердито рявкнул на стаю и косматые сторожа, продолжая рычать и щериться, откатились подальше. Немало остудил воинственный пыл собак и суровый облик зеленокожего пришельца.

Большинство домов в Шархидате представляли собой сооруженные из собранного окрест мрамора халупы. Правда, в более надежных жилищах, местные попросту не нуждались, ибо холода в пустыне случались нечасто, а дожди и того реже. Присутствовали здесь и весьма благовидные мазанки. Впрочем, сии строения по большей части жались к окраинам села и, видно, служили пристанищем для бедняков и гуртов скота.

Шархидат оказался не мал и с учетом амбаров, сараев и хлевов насчитывал около сотни зданий. Селение целиком занимало достаточно большой оазис, и в отличие от со всех сторон обступивших его дюн утопало в зелени. Местами между домами произрастали всамделишные дебри из обвитых плющами кустарников и пальм. На свободных от построек местах паслись стада овец и макхаров. Имелось в деревне и несколько засеянных пшеницей делянок. Вдоль улочек тянулись желоба арыков, доставлявших к посевам бесценную в этих краях влагу.

Дрогг все еще сохранял внутреннее напряжение, ожидая возможной атаки. Охотник также не исключал, что в трактире его попытаются отравить. Люди могли напасть на него не из-за особой нелюбви к оркам, а только для того, чтобы разжиться добротной одеждой да настоящим стальным оружием, коего в селении, похоже, не водилось. Вестимо, на шее охотника висело око Зухара — предупреждающий об опасности амулет. Увы, сей обошедшийся в кругленькую сумму артефакт действовал не самым надежным образом, начиная жечь кожу лишь, когда занесенный врагом клинок находился уже в пальце от шеи хозяина. Имелся у орка и могущественный териак, выпив который можно было бесстрашно употреблять в пищу что угодно, включая драконьи испражнения, как выразился продавший сей эликсир алхимик. Впрочем, охотник не шибко поверил россказням бойкого на язык лавочника.