И чёрный дым потихоньку отступал. Но медленно, слишком медленно…

Когда чары удалось обуздать, Герека в Сакта-Кей уже не было.

***

Позже Элья поняла, что рано радовалась. Колдовство, которым был атакован Сакта-Кей, исходило вовсе не от Герека.

Девушка довольно быстро разыскала Грапара и старалась держаться с ним рядом. Даже не скидывала его руку со своих плеч. Со стороны должно было казаться будто Элья ищет защиты, ищет того, рядом с кем можно было бы переждать эту суету. На самом же деле, она слушала. Слушала снова.

От Мароля Элья узнала, что Скариф без сознания и ему требуется помощь — хотя и не поняла, причём тут Скариф.

От самого Грапара — что в подвале оказалось слишком много людей, которых там отродясь не было, и как они туда проникли, никто не знал. Но очевидно, что они приходили за Гереком.

От Макоры — что ей в противники достался хоть и не очень сильный, но довольно умелый маг. Её магическая сила была больше — однако, столкнулась со слишком качественными заклинаниями, на снятие которых потребовалось время.

По всему выходило, что некая группа людей с магом во главе ворвалась в Сакта-Кей, чтобы похитить Герека. И это им с успехом удалось, хотя пленник был без сознания.

— Что-то выяснилось? — спросил Панго.

Мароль покачал головой:

— Это станет понятно только тогда, когда придёт в себя Скариф.

Неужели это Скариф… неужели Скариф — палач? Или он просто был в подвале вместе с Гереком?..

И если Герек находился без сознания, когда за ним пришли люди настоящего короля — значит ли это, что дело совсем плохо?..

Элья мучилась неизвестностью вплоть до одиннадцати часов, когда в её комнату, освещённую двумя слабенькими кристаллами, через окно проник Саррет. Он был в чём-то чёрном — наверное, чтобы удачно скрываться в тенях в саду и не выделяться на стене дома.

— Жив, — шёпотом сказал полицейский в ответ на немой вопрос подскочившей к нему Эльи.

Лицо его, и без того бледное и усталое, при таком освещении казалось лицом анемичного старика.

— Это вы?.. — начала Элья вполголоса.

— Это я. Вернее, мои люди. — Саррет прошёл вглубь комнаты, остановившись посередине. Вероятно, для того, чтобы на занавеске не отпечатывался его силуэт — хотя ткань была достаточно плотной. — Скажите, вы говорили сегодня с Макорой?

Элья совершенно не ожидала, что разговор о Гереке будет таким коротким. Видимо, Саррет счёл, что сказал всё, что ей следовало знать — и теперь необходимо было сосредоточиться на деле.

Однако Элье безумно хотелось забросать Саррета вопросами, хотелось, чтобы он обнадёжил её, сказал, что с Гереком всё будет хорошо… но, возможно, для этого не было времени.

Она постаралась собраться и вспомнить их разговор с колдуньей.

— Да, Макора сегодня заходила ко мне. Она сказала, что умер Равес… — Элья наморщила лоб. — Сказала, его смерть завершила обряд, который должен был завершиться позже, поэтому теперь…

«Мы с тобой остались одни, Элья».

Ужас этих слов дошёл до девушки только сейчас.

Они остались одни. Клана Альбатроса больше нет.

Элья постаралась объяснить всё это Саррету. Тот слушал, напряжённо хмурясь и как будто разглядывая что-то на стенке.

— То есть, они не погибли? — спросил он.

— Нет, Макора говорит, что они по-прежнему могут стать людьми, только обычными.

— Она знает, как это сделать?

— Наверное. Но, по-моему, не очень хочет. Говорит, что существует обряд, только альбатросы разлетелись, и сначала нужно собрать всех птиц в одном месте…

— Но всё-таки это возможно?

Элья не могла понять, почему Саррета так интересует Клан Альбатроса.

— Ну… насколько я понимаю, возможно, — осторожно сказала она.

— Ясно.

— Скажите… — нерешительно начала Элья, — а Герек — он выживет?

— Да. Я думаю, да.

Саррет прошёлся по комнате к дальней стене. Теперь он стоял к Элье спиной, опустив руки.

— Ему вырвали глаз, — тихо сказал он. — Вывихнули суставы. Сломали рёбра — по меньшей мере, два. И начали отпиливать палец на правой руке, но вроде бы палец можно спасти…

Элья сама не поняла, как очутилась в кресле. Только что стояла — а теперь вот, сидит. Эти два момента были разделены мгновенным смешением красок и странным чуством вертящегося потолка. Причём села она в кресло явно сама — Саррет по-прежнему даже не поворачивался к ней.

Элья до боли вцепилась одной рукой в другую. Ей хотелось содрать с себя кожу. Ей хотелось не быть здесь и сейчас.

— Он не выдал нас, — услышала она голос Саррета. — Он ничего им не сказал.

Тело в кресле скрючилось, как от удара. Комок ужаса, неспособный кричать, раздавленный невозможностью момента. Ещё чуть-чуть — и…