— Что?..

Слова Макоры почти не впечатлили её. Они не смогли сразу приобрести смысл; в голове витало лишь эхо этих слов.

«Я должна её слушать, — сказала себе девушка. — Я должна её слушать и понимать».

Однако мысли её так и норовили соскользнуть в немую беспросветность, в собственную тоску, и Элья, как ни старалась сосредоточиться, слушала лишь вполуха.

Меж тем Макора продолжала говорить жуткие вещи. Что Равес умер — и кровь его открыла темницу, в которой томились альбатросы. Обряд прервался раньше, чем должен был, и это огромная потеря для всего. Для мира, для Панго, для Макоры и для Эльи.

— Они должны были стать сверхлюдьми, — говорила Макора. — Сильные, крылатые, прекрасные, как боги… О, я столько вложила в это заклинание! Я столько надежд возлагала!..

— Они все погибли? — спросила Элья.

— Да не то, чтобы… их души заключены в телах птиц.

— Навсегда?

— Нет… Наверное, нет. Можно провести другой обряд… если получится их найти. Все ведь улетели… Но совершенными существами, какими я их задумала, они уже никогда не станут. Столько сил… столько сил…

Она продолжала сокрушаться, меряя шагами Эльину комнату. Казалось, воздух так и искрит от её движений. В этот момент можно было понять, отчего все так боятся её — сейчас колдунья не притворялась, не маскировала свою истинную сущность, и от неё шла невиданная мощь.

Однако то, что терзало Элью, было гораздо мощнее, и потому, возможно, девушка всё никак не могла проникнуться важностью момента.

— Конечно, надо было оставить кого-то с Равесом… Я всегда говорила это, но Грапар не соглашался. Он был уверен в своём протеже. И в Белом Гроте. Говорил, что это самое надёжное место… Но то ли Равеса нашли, то ли он сам оступился и упал… Если не сам… то кому-то очень не повезёт… Я это выясню, Элья. Выясню — и отомщу за наш клан. Если убийца существует, я его уничтожу. Можешь быть уверена.

Злоба в её голосе была такой яркой, что вырвала Элью из её кокона. Почти успешно.

Девушка испуганно кивнула.

— Никому пока не говори о том, что мой план сорвался. — Макора пристально посмотрела на неё. — Здесь больше нет людей, которым я могу всецело доверять. Даже Грапару… Впрочем, ладно, не будем сейчас…

— А мне вы, значит, всецело доверяете? — спросила Элья. И, как она ни старалась задать этот вопрос спокойно, в её тоне прозвучала горькая насмешка.

— Конечно. Я ведь говорила, что уже проверяла тебя. Я всех проверяю… Мне вообще несвойственно полагаться на людей. От них всегда можно ожидать удара в спину — даже от самых близких. И ты моргнуть не успеешь, как окажешься в Зеркальных Глубинах.

— Или в болоте, — сказала Элья.

И всё-таки не выдержала:

— Скажите, Макора… А тот человек, которого истязают в подвале…

— Не истязают, а допрашивают, — отрезала Макора.

Элья снова кивнула. У неё перехватило горло — она не знала, как спросить точнее о том, что ей жизненно необходимо было знать.

Девушка невольно покосилась на сумочку, висевшую на спинке стула. В этой сумочке всё ещё лежали футляры с волшебной жидкостью, которая могла оставлять дыры в металлах и в заклинаниях.

И в людях.

Нет, слишком расточительно и слишком рискованно. Сидеть, сидеть спокойно… слушать…

— Когда я его видела с помощью зеркала, — проговорила Макора, — он сказал кому-то: «Стойте». Он не говорит, кто это был — но скоро скажет. Да, возможно, это бесчеловечно. Но иногда насилие — единственный способ. И очень действенный. Рано или поздно… но ломаются все. А нам необходимо знать, кто ставит нам палки в колёса.

Элья нашла в себе силы, чтобы кивнуть.

Внезапно Макора нахмурилась и втянула носом воздух:

— Чувствуешь? Пахнет палёным.

Колдунья подошла к окну.

— Но он же не может… — произнесла она потрясённо. — Он не может сейчас колдовать, я позаботилась об этом!

Элья метнулась к ней.

Первый этаж был укутан чёрным дымом. Непроглядная пелена клубилась внизу, как пар над кастрюлей. Сразу было понятно, что если это и пожар, то не совсем обычный. Да и языков огня нигде видно не было — хотя палёным действительно пахло. Возможно, магу пришлось сначала что-то сжечь, а потом раздуть получившийся дым и использовать его как прикрытие.

«Молодец, Герек! — ликовала про себя Элья. — Молодец!»

Макора выбежала за дверь. Девушка — за ней. И тут же замерла, поражённая удивительной картиной: фигура в белом стремительно и плавно неслась над полом, а потом исчезла в конце коридора.

Элья летать не умела, поэтому бежать пришлось на своих двоих.

Угольно-чёрная пелена уже подступала ко второму этажу. Элья слышала крики и чувствовала, как в ней будто тревожится что-то неведомое, неназываемое — это её «тьма» приветствовала открывавшиеся калитки миров, чуяла обнажённые пороги, по которым порхала Макора, пытаясь укротить чёрный дым.