— Неважно. Наверное, неважно… Просто… можешь мне не верить, но я до сих пор чувствую себя виноватой. Мне хотелось объясниться, чтобы ты не думал, что мне было легко… Но, видимо, для тебя это уже не имеет никакого значения. Я могла бы догадаться…

Саррет молчаливо ждал, глядя, как она подходит к двери. Окликнул её только перед самым порогом:

— Заль…

Она обернулась так резко, словно он кинул в неё камнем:

— Да?

— А что за слухи о Белом Гроте?

Девушка пожала плечами.

— Говорят, оттуда доносится чей-то голос, — сказала она равнодушно. — Будто живёт там кто-то. Какой-то якобы маг. И творит тёмное колдовство. Поэтому над скалой, где грот, собираются тучи. Словно она притягивает их… В общем, обычные бредни. Но ты же знаешь людей, они уже конец света напророчили.

— Знаю, — согласился Саррет. — Ладно. Спасибо. Иди.

Когда за Залиттой закрылась дверь, он, как ни в чём не бывало, продолжил прерванный разговор:

— Значит, завтра я еду в Тангроль. Будем надеяться, что в одиннадцать часов вечера смогу оказаться у вас. Знаки остаются прежними. Я имею в виду шторы… Всё ясно?

— Да, — кивнула Элья. — Саррет, скажите… а эта девушка…

— Просто старая знакомая.

— Понятно…

Немного подумав, Саррет добавил:

— Честно говоря, плохо, что она узнала о вас. Это не тот человек, которому стоит доверять. Так что осторожнее с ней.

Элья снова кивнула.

— Хорошо… Вы знаете, я на неё обратила внимание вчера, на балу, когда вы танцевали. Она выглядела немного испуганной…

— Вполне вероятно. Вчера я пытался дать ей понять, что если она меня выдаст, то сорвёт операцию и погубит нас обоих. Дескать, здесь полно моих людей, и Дому Полиции станет известно, кто во всём виноват. А они не оставят это просто так… Но видимо, напугал я её недостаточно.

— Вы её не убили только потому, что она сказала про ребёнка?

— Да, — не сразу ответил Саррет. — Только поэтому. Хотя я и не уверен, что она не солгала.

— Но почему вы не верите ей? Она показалась мне очень искренней…

— Казаться искренней она умеет, — отозвался Саррет. — Но я считаю, что человек не может быть честным, потом предать, а потом снова стать честным. Доверять предателям глупо. Поэтому я и не доверяю Залитте — и вам не советую.

Элья кивнула. Она не стала уточнять, кого предала Залитта — это и так было понятно.

— Вроде всё… — Саррет слегка наморщил лоб, припоминая, нужно ли снабдить Элью ещё какой-то информацией. — Зелье у вас, думайте над тем, как выкроить момент, чтобы им воспользоваться. Здесь есть ещё одна дверь, она ведёт в узкий проход между двумя складами, оттуда вы сможете вернуться на то же место, где мы встретились — но лучше не напрямую, обойдите соседний дом по параллельной улице. Скажете Грапару, что просто пошли погулять.

— Вот ещё. Я вовсе не обещала, что буду ждать, пока он наговорится. И объяснять, где я и что делаю, не обязана. Так что я действительно пойду гулять, а он как хочет… Где второй выход?

Саррет усмехнулся.

— Я смотрю, вы так и не прониклись к нему прежними тёплыми чувствами.

— И не проникнусь, — отрезала Элья. Потом, немного помолчав, призналась, немного смутившись: — Хотя он меня тут замуж звал…

Саррет поднял брови:

— И что, пойдёте?

«Он надо мной издевается, — поняла Элья. — Как тогда, в Белоборе. Ему просто нравится надо мной издеваться. Ему просто надо на ком-то вымещать раздражение — а тут такая удобная я».

Она хмуро посмотрела на полицейского исподлобья и процедила:

— Как прикажете.

Саррет хмыкнул, но больше, к счастью, говорить ничего не стал. Вместо этого прошёл к боковой стене и не без усилий отодвинул огромную картину выше человеческого роста, на которую был наброшен кусок какой-то ткани — очевидно, чтобы произведение искусства не запылилось. За картиной оказался дверной проём — просто дыра, без, собственно, двери.

— Спасибо.

Элья осторожно, поднимая подол своего светлого платья, выбралась в заросший травой проход между домами. И, не успела она обернуться, как услышала характерный скрип — это Саррет ставил картину на место.

«Лэрге, — мысленно поправила себя Элья. — Его зовут Лэрге».

Позже, когда она уже прошла в соседний квартал, безо всякого восторга разглядывая свежевыкрашенные фасады бельзутских домов, её пронзила горькая мысль: а не относит ли её Лэрге к предателям? «Человек не может быть честным, потом предать, потом снова стать честным» — что, если эти слова были и о ней тоже?

И на какое тогда уважение с его стороны она может после этого надеяться?..

***

Господин Эккур, чтоб ему пусто было, опасался не зря. Даже конь не хотел идти к Белому Гроту — пришлось оставить его в одном из прибрежных селений и добираться на своих двоих. Впрочем, оно и к лучшему — всадник привлекает куда больше внимания, а Саррет не хотел, чтобы о его интересе к этой скале узнал кто-то из прихвостней Панго. В первую очередь, Макора — а он голову был готов дать на отсечение, что если с Белым Гротом действительно неладно, то без колдуньи из Клана Альбатроса не обошлось.