— Ведь Иван — весь как на ладони, — вздохнул Георгий, — из беднейшей крестьянской семьи,

самородок, герой, честнейший мужик... Он помолчал и положил ладонь на ее руку: — А знаешь,

Анка, я теперь, пожалуй, не удивлюсь, если они и за мной придут. Теперь уж не удивлюсь. —

Перестань!
– строго сказала она, — накаркаешь на свою голову. Плюнь три раза. — Он легонько

пожал ее руку. — Ань, а нет ли у нас в буфете чего-нибудь горячительного? Уж больно тошно на

душе. — Помедлив, она поднялась с постели. — Не вставай, я принесу сюда. Пусть Витенька спит.

Ты представляешь, что с ним будет, когда он об этом узнает? Его кумир, герой чапаевец и вдруг

такое... Не надо пока ему знать об этом... Господи, когда же все это кончится? — с этими словами она

на цыпочках вышла в столовую.

* * *

В школе, где учился Витька, в актовом зале сняли портрет маршала Тухачевского и вместо него

повесили картину художника Саврасова Грачи прилетели". В тот день ребята ходили растерянные и

молчаливые, девочки тоже притихли. Все они очень любили Красную Армию и героев гражданской

войны...

* * *

Когда И.С.Кутяков служил в Москве, командуя корпусом в Московском военном округе, он иногда

заезжал к Дружининым. Виктор всегда встречал его с огромной радостью. Он гордился тем, что такой

знаменитый герой дружит с его отцом и что они вместе учились. Особенно он любил слушать, как

здорово они поют любимую песню Чапаева "Что ты кружишь, черный ворон, над моею головой...".

Иногда Виктор просил дядю Ваню рассказать что-нибудь о гражданской войне и когда тот

соглашался, затаив дыхание, слушал его рассказы о Фрунзе, Чапаеве, боевом друге — командире

чапаевской разведки Иване Бубенце...

Услышав о том, что Кутяков арестован, Виктор замотал головой:

— Нет, нет и нет! Этого не может быть! Ведь он — герой гражданской войны, у него три ордена

"Красного знамени"... Как же можно?! Это все равно, что арестовать самого Ворошилова или

Буденного! — Пап! — бросился он к отцу, — ну, что ты молчишь? Скажи что-нибудь! — Георгий

Николаевич развел руками: — Что я могу тебе сказать? Будем считать, что это — злая сплетня или

ужасная ошибка. — Он положил Виктору руку на плечо и тихо проговорил: — Будем так считать!

* * *

В один из февральских дней Гергий Николаевич и Виктор проезжали на служебной "эмке"

Дружинина по центру и увидели большую колонну демонстрантов, которые несли плакаты с

требованием беспощадной кары для презренных врагов народа Бухарина, Рыкова и другихучастников

" блока ". Поглядев в сторону колонны демонстрантов, шофер повернулся к Дружинину:

— Помню, у нас в деревне девки пели частушку:

Я девчоночка не лед,

И пока не спаренна,

Если Рыков не возьмет,

Выйду за Бухарина.

— Теперь по-другому запоют, — усмехнулся он, — верно, Георгий Николаевич?

Дружинин, не отвечая на его вопрос, негромко сказал:

— У нас в Донбассе, на руднике, любимой песней была старая горняцкая — "Он был шахтер,

простой рабочий". Слышал такую?

— Нет, не приходилось, — покачал головой шофер, — я ж родом Владимирский богомаз, у нас

уголек не добывали.

Виктор не слушал разговора отца с шофером. Он, не отрываясь, во все глаза смотрел на грозную

колонну демонстрантов.

* * *

Со временем Дружинин перестал воспринимать происходящее так остро и болезненно, как

прежде. Он лишь вздыхал и помалкивал. Им овладело несвойственное ему дотоле чувство бессилия и

покорности судьбе. В глубине души он понимал, что теряет истинное "я ", но пытался оправдать себя

тем, что так живут теперь все и что один в поле не воин. Одно время он воспрял духом. Это было,

когда объявили о снятии Ежова с поста наркома внутренних дел и назначении на эту должность

Берии. Ему показалось, что это — примета нового времени, что Сталин одумался и пришел конец

репрессиям, что вот-вот начнется массовое освобождение. Но когда, после короткого затишья, были

арестованы маршал Блюхер, командармы Белов и Алкснис, которые недавно сами участвовали в

судилище над Тухачевским и своими бывшими коллегами, он понял, что ничего не понимает и что все