устало произнес: — Да, все именно так! И ты должен это знать... — Георгий прошептал: — Аты? Что

решил ты? — Ян тяжело поднялся: — Ладно, Георгий, мне пора... — Георгий тоже поднялся: —

Оставайся; куда тебе в такой час? — Нет, заеду к матери в Лялин переулок... Я ее не видел сто лет. . —

Но как ты сейчас туда доберешься? — Во дворе — дежурная машина, не думал, что мы с тобой так

разговоримся... — Они вышли в прихожую, Георгий подал ему плащ.

— Останься. — нет, нет.

— Тогда я тебя провожу до машины.

— Не надо, — нахмурился Ян.

— Ну что ты, в самом деле, как это "не надо"? Обязательно провожу.

— Я тебя очень прошу — не провожай, — сказал Ян.

— Попрощаемся здесь.

Георгий удивленно посмотрел на него:

— Но почему?

— Послушай меня, не надо.

Георгий пожал плечами. Ян невесело усмехнулся:

— Не надо...

— Георгий еще раз пожал плечами, не понимая или не желая его понимать.

Ян протянул ему руку:

— Желаю тебе твердости духа! И, чтобы не случилось, будь всегда самим собой. Именно этого не

хватило мне. Поцелуй Аню и моего друга Витьку. Прощай.

Георгий взял его руку в свою большую ладонь, притянул к себе и они молча надолго крепко

обнялись. Когда за Яном захлопнулась дверь, Георгий некоторое время стоял в прихожей, не спуская с

двери задумчивых глаз, словно хотел увидеть завтрашний день Яна...

Войдя в столовую, он увидел сидящих на диване полуодетых Анну Семеновну и Виктора. Он

сделал большие глаза:

— Вы не спите?!

— Как видишь, — сказала Анна Семеновна.

— Думаешь, мы не знаем, кто у нас был? Знаем! Да, Витя?

— Да, — сказал Виктор. — Дядя Ян.

— Но мы поняли, что вам хотелось поговорить наедине, да, Витя? И поэтому решили вам не

мешать. Мы надеемся, что ты оценишь наш такт. А теперь рассказывай! — Георгий Николаевич

невольно улыбнулся: — Ну и ну. . Значит вы и не думали спать? А мы-то думали... Ну и молодцы... —

Ладно, ладно, нам не нужны комплименты, — перебила его Анна Семеновна, — рассказывай!

Георгий Николаевич посмотрел на часы: — Ого! Расскажу, но не сейчас... Сейчас давайте спать, мне

завтра рано на завод, а Виктору в школу.

— Но это не честно, — сказал Виктор, — мы ведь специально ждали...

Анна Семеновна хотела поддержать Виктора, но заметив, что Георгий Николаевич ей подморгнул,

сказала:

— Ну ладно, на этот раз послушаемся. Время и в самом деле не для разговора. Укладывайся, Витя.

Утро вечера мудренее.

— Ну вот так-то лучше, — сказал Георгий Николаевич.

— Вы-то сегодня пошепчетесь, — недовольно проговорил Виктор, — а мне — до завтра...

В спальне Анна Семеновна спросила:

— С Яном что-то случилось?

Георгий Николаевич положил руку ей на плечо:

— Пока нет, но все может быть. Больше, дорогая, ничего сказать не могу. Сам ни черта не знаю.

Сейчас он поехал к вашей матери в Лялин. Думаю, что нам надо быть готовыми ко всему. — Анна

Семеновна прижалась к его груди и тихо спросила: — Ко всему, ко всему?! — Он погладил ее волосы

и вздохнул: — Сама видишь, что вокруг. . — Она всхлипнула.

— Не надо, Анечка... Давай спать, ты ведь сама сказала, что утро вечера мудренее.

— Кто втерся в чин лисой, тот в чине волком будет, — вдруг прошептала Анна Семеновна. — Ты о

ком? — не понял Георгий Николаевич. — О нем самом, который Ежов, — тихо проговорила она, —

он мне напоминает Махно, такой же недомерок и глаза зверские, если б еще волосы до плеч — был

бы вылитый... — Да что Ежов! — тоже шепотом сказал Георгий Николаевич, — это калиф на час, —

повторил он словаЯна. — Ложись, Аннушка, ты вся дрожишь, — сказал Георгий Николаевич. — У

меня и у самого голова — кругом. Давай спать.

В ту ночь никто их них не уснул. Анна Семеновна с тревогой думала о том, что ей сказал Георгий.

Виктор, которого удивил и насторожил необычный ночной приезд дяди и его долгий разговор с отцом

старался догадаться о чем они секретничали. Думая об этом, он, почему-то, вспомнил плакат "Ежовые

рукавицы", который недавно повесили в школьном зале. На том плакате был изображен новый нарком