– Нет. Кто хочет, тот и готовит.

– А если никто не захочет?
– недоуменно поднял брови Шестой.

– Бывало такое пару раз, но чаще всего к вечеру кто-то не выдерживал и брался за ужин, - Кит только понял, что на первый взгляд совершенно не налаженный быт у них никогда не создавал трудностей. Даже при том, что из пятерых готовило по сути трое – он, Немо и Пакость.

– А уборка в комнатах?

– Каждый у себя, а на кухне или в коридоре – по желанию. Мусор выносим за домики вожатых, там баки есть.

– Персонала никакого, значит?

В ответ на этот вопрос Кит только усмехнулся. Для него все эти бытовые заботы были хорошим способом побороть скуку. Шестой же, видимо, был к ним не приучен.

«Ничего, привыкнет – приучится».

– Нас тут только шестеро. Плюс тот парень, который продукты привозит.

– И все? – недоверчиво хмыкнул новичок.
– А если какая-то травма или клещ? Медпункт тут есть?

Кит снова повис, понимая, что ни разу за все эти дни не задумался всерьез о том, что будет, если кто-то из них травмируется. Просто такое казалось невозможным. Даже ушибленные о ведро пальцы не сильно его волновали тогда.

– Не нашли еще. И не искали, - Кит почесал затылок.
– У нас Лис лечит, если что.

– Тот рыжий?
– лицо Шестого отчетливо говорило, что он умирать будет, а Лису не доверится. Слишком он был цивилизованный еще, Кит почти видел в нем себя.

«Ничего, одичает. «Ец» странно влияет на всех».

– Других нет. Он же не только видит что-то странное, он много что умеет, - Кит вспомнил, кто был главной причиной того, что он остался в «Еце», и снова улыбнулся.
– Рисует, например.

– Я видел.

Шестой помедлил немного, потом слез в кровати и вытащил из отчего-то дальней тумбочки рисунок изумрудно-зеленой совы с глазами-блюдцами, сидящей на ветке дерева под полной луной. Рисунок был сделан в знакомой реалистично-мультяшной манере Лиса, которую нельзя было не узнать. Новичок, достаточно чувствительный ко всем странностям, держал разрисованный лист двумя пальцами за уголки, словно боялся, что сова его клюнет.

– Он нам всем рисунки свои раздал, - Кит отметил его опасливость, но старался говорить спокойно.
– У меня змея в короне. А что, - он прищурился, глядя на него внимательно.
– что-то не так?

– Да… Нет… - Шестой спрятал рисунок обратно в тумбочку и отошел на несколько шагов, будто боялся совиной атаки.

Помолчал, посмотрел на тумбочку, покосился недоверчиво и выдохнул:

– Не поверишь, но я почти слышу, как она отряхивается и чистит перья…

– Поверю, - Кит вспомнил свой свежий сон и едва заметно поежился. Кровать заскрипела, когда он устроился на ней удобней.
– Это же «Ец». Тут все может быть. Ты, наверное, много всего слышишь…

– Много, - признался Шестой после очередной долгой паузы.

Как бы он не отличался от них, но когда разговор коснулся силы, сразу стушевался, начал поводить плечами и прятать глаза. Почти так же, как и все они. Кит подумал о том, что пройдет неделя, и Шестой сможет практически спокойно говорить на эту тему. Может, меньше, может, больше…

– Тут звуки тихие, но их много, - сознался он наконец.
– Вздохи какие-то, смешки, шорохи, хрипы постоянные. Такое чувство, что сам этот лагерь дышит, как живое, и корпус, и даже эта комната. Сложно сосредоточиться.

Кит очень постарался не поежиться. В «Еце» было очень сложно сосредоточиться. Об этому ему не раз и не два говорила Спящая. Вот только такую причину она не называла.

– А голоса? Голоса слышишь? – осторожно уточнил Кит.
– Призраков? Тут, кажется, есть один. Я с тобой посоветоваться пришел.

Вместо ответа Шестой издал болезненный стон. Все время он был спокойным и сдержанным, а тут с мучительной гримасой схватился за голову. Сорвавшись с места, он принялся наматывать по комнате нервные круги, натыкаясь на мебель.

– И тут?! А я так надеялся от этого удрать… Так надеялся… Почему еще и тут?!

От волнения его картавость стала еще отчетливей, и «удрать» прозвучало как «удгать».

– Тихо, тихо, - Кит поднялся, готовясь его ловить. Как у и него самого, сила Шестого оказалась у него болевой точкой.
– Я еще даже не уверен, что это призрак… Ты чего? Ты же спокойно все слушаешь. Не хотел бы – наушники нацепил бы.

– Много ты знаешь, - буркнул Шестой, уходя от него в другую сторону. Он повернулся к нему спиной и скрестил руки на груди, так, что были видны только острые локти. Кит почти виновато пожал плечами, поняв, что его шанс избавиться от навязчивых снов почти истаял. Правда, сдаваться он не собирался.