– Отражение просто, - шепотом успокоил он ее.
– Никого тут нет. Только мы.

– Вниз-вниз, - поторопил их подмерзший Пакость.
– А то уйдет!

Не дожидаясь их, он зашлепал по грязной лестнице. Слабый свет его старого мобильного болотным огоньком запрыгал по стенам и истертым ступенькам, маня за собой. Когда голодным клещом вцепившаяся в руку Кита Спящая вместе с ним спустилась в промерзший холл, там уже слабо мигала одинокая лампочка.

Этот желтый огонек, висящий на одних проводах в обрамлении ржавого кольца - крепления для несуществующего плафона, был настоящим светом в конце тоннеля. Спящая впервые полностью прочувствовала, что по-настоящему значит это выражение, и сколько надежды и облегчения в желтом пятнышке, разгоняющем тьму.

Пакость ждал их в островке света, вращая в пальцах ненужную сейчас зажигалку. Он сам взял подошедшую к нему Спящую за вторую руку. Ладонь у него была ледяная. Но от страха ли или от холода, Спящая не могла сказать точно. Ей хотелось верить, что причина вторая.

Так, держась за руки, они оставили позади холл и вошли в тот самый коридор, из которого еще несколько часов назад Спящая выводила Кита. А она думала, что страшно ей было тогда…

На нервах в голову лезли совершенно дурацкие воспоминания. О том, как еще в школьном возрасте ее, скучающую в очередном санатории, втянули ночью в так называемый спиритический сеанс. Они сидели на полу вокруг горящего огарка свечи, натянув черную нитку от маленького раскладного зеркальца с улыбающейся барби на крышке, и шепотом призывали Пиковую даму. Девчонки пугались, оборачивались, а она откровенно скучала, потому что совершенно не верила в эту чепуху. И вот теперь она в самой гуще необъяснимых наукой событий. И тут уже нельзя рассмеяться и уйти спать в другую комнату, чтобы прекратить пугаться.

Ладонь Кита была горячей, а у Пакости – ледышкой. Спящая крепко держала их двоих, смотря только вперед, где два пятна света соединялись, вырывая из темноты белую дверь туалета. Вот точно бы никогда не подумала, что такое вот простое помещение будет так ее пугать. Она невольно вспомнила свой отрывочный странный сон, где пищал фломастер и слабо горел свет, так похожий на этот. Хотя нет. Скорее всего там, в ее сне, был просто фонарик.

– Мне сегодня он снился, - прошептала она, когда до цели оставалось всего два шага. – Как будто кто-то его рисовал на стене. И фонариком просвечивал.

Рука Кита напряглась. Спящая повернулась к нему, ловя взгляд, но Кит смотрел прямо на дверь, хмурясь сильнее обычного.

– Как ты сказала? – уточнил он.
– Рисовали? И чем?

– Фломастером. Он еще так пищал – мурашки по спине.

Светящийся экран мобильника Кита моргнул и потух. Без него старый телефон Пакости мог осветить разве что то, что находилось в сантиметрах десяти от него. Спящая инстинктивно потянулась ближе к свету, прижавшись локтем к руке, держащей его источник.

– Сдох?
– сочувственно спросил Пакость, подхватывая спутницу под локоть.

– Он долго не держит, - Кит раздраженно понажимал кнопки, но мобильный так и не вздумал ожить. – Аккумулятор слабый.

– Новая техника она такая, - Пакость гордо щелкнул ногтем по треснутому корпусу своего «мастодонта».
– Моим орехи можно колоть и в футбол играть. Лет пять проработал и еще столько же будет.

То ли его телефон был не согласен с такой характеристикой, то ли просто в отличие от своего хозяина был скромен… В любом случае, стоило Пакости немного прихвастнуть, как свет экрана потускнел и тоже потух. Теперь они оказались в абсолютной темноте у логова их врага. Свет слабой лампочки в холле сюда не доставал.

– Эй!
– Пакость потряс телефоном, постучал по экрану, но результат был такой же, как и у новичка. Вся техника предала их в самый ответственный момент.

– Что-то мне это не нравится, - прошептала Спящая, вздрагивая от звука собственного голоса.
– Думаю, лучше нам все же вернуться…

Последние события слишком напоминали ей какой-то банальный ужастик. Вот так сидишь в уютном кресле перед монитором, смотришь на то, как безоружные герои, не разобравшись, лезут в само пекло, и думаешь - какие же они идиоты. А потом внезапно понимаешь, что стала такой же, как они. Конечно, тут не было никакой смертельной опасности, но следовать дальше глупому сценарию ей не хотелось.

Стук, который достиг их ушей, был едва различим и доносился из-за двери, у которой они стояли. Если бы они разговаривали в этот момент, то могли просто его не услышать. Но они молчали. Вместе со светом потух и боевой запал, и трое просто стояли в темноте плотной группкой и слушали.

Стук повторился уже громче и смелее. И потом, неожиданно, такой же раздался в другом конце коридора, почти у самого холла. А потом ближе, со стороны той двери, за которой Немо нашла мягкого уродца. Стуки перекликались, возникая то слева, то справа, ускорялись, становились громче, и уже целая лавина однообразных, грохочущих вразнобой звуков слилась в чудовищную симфонию, которая обрушилась на них и приковала к месту. Десятки призрачных кулаков грохотали в двери кто во что горазд, и старое дерево трещало и подрагивало. Никогда еще сила, царящая здесь ночами, не звучала громче новых обитателей лагеря. Сейчас грохот был оглушающий, а может, Спящей так просто казалось со страху?

Новый звук в этом сухом марше – лампочка в холле взорвалась, лишая их света. Этот хлопок был как выстрел стартового пистолета. Нервы Спящей сдали окончательно. Она сорвалась с места и со всех ног побежала обратно в спальню, утягивая за собой Кита и Пакость.

Стуки преследовали их до тех пор, пока за ними не захлопнулась дверь. Когда задыхающаяся от непривычно быстрого и долгого бега Спящая упала на кровать, Лис и Немо только сонно заворочались. Кошмар прекратился, но оставил после себя тяжелый осадок.