В ответ ему помехи зашелестели навязчивой мухой, едва не оглушив.

– Алло, алло, вы меня слышите? Что мне нужно найти? Что мне найти? Алло!

Кит вздрогнул и… проснулся от собственного голоса. Темнота окутывала его мягким прохладным черным покрывалом. Уже знакомая пугливая Тишина затаилась рядом, готовясь удрать от скрипа кровати или шелеста простыни. Ей очень не нравился этот чудак, вторую ночь подряд просыпающийся не пойми от чего и нарушавший ее правление.

Кит медленно и шумно выдохнул. Просто для того, чтоб насолить Тишине. Он сам был рад спокойно спать до самого утра и не мучаться странными снами, но кто его спрашивал?

Часы на экране мобильного, лежащего на тумбочке у кровати, показывали половину третьего. В журнале вызовов среди исходящих был только один звонок по незнакомому номеру, сделанный еще вечером.

– Я надеюсь, этот сон не вещий, - пробормотал Кит, непонятно к кому обращаясь.

Непослушными после сна пальцами он снова вызвал номер погибшего водителя и приложил телефон к уху.

Тишина. Потом череда неуверенных царапающих ухо помех, от которых волосы встали дыбом. А потом голос…

– Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, перезвоните позже.

Кит забросил мобильный обратно на тумбочку и упал на подушку, пялясь в изученный потолок. После россказней Лиса о висящем там Тук-тук-туке он лишний раз старался туда не смотреть, но сейчас был рад любой компании. Даже такой странной.

Сон не шел. Подушка была уж теплая, одеяло запуталось в ногах, а в скрипе кровати чувствовалось «Да угомонись же ты!», когда Кит в очередной раз перевернулся на другой бок. Странный сон, в котором не было картинки, только звук, словно все происходило в полной темноте, совсем лишил желания смыкать веки. Кит ворочался, укладываясь и так и эдак, все время дергал мобильный, досадуя, как медленно идет время, а все мысли так или иначе возвращались к блокноту. Простая вещь, попавшая ему в руки так неожиданно, обязана была нести в себе какую-то загадку. Сложно было уже сказать, это были его собственные ощущения или сказывалось влияние остальных.

Чувствуя себя уже самое меньшее – маньяком, он сдался. Сел на кровати и при белом свете мобильного открыл ежедневник, уже без спешки проглядывая страницу за страницей. Ничего. Имена, даты встреч, столбики цифр, телефоны, снова телефоны, даты дней рождения, телефоны, консервативно записанные на более надежной, чем электроника, бумаге. Кит пролистнул его несколько раз с начала до конца, потом с конца в начало, но так и не нашел ничего, достойного внимания. Потом в памяти вспыли слова Спящей.

На первом форзаце и правда был небольшой, незаметный вертикальный кармашек. На первый взгляд, он казался пустым, но стоило сунуть туда пальцы, как они нащупали две узкие гладкие полоски бумаги. Кит торопливо вытянул их на свет. В глаза бросились клоун, собака, наряженная в короткую юбку, и медведь на роликовых коньках. У него в руке были два новеньких билета в цирк. Судя по дате на них, представление должно было состояться через две недели.

***

Кит не мог знать об этом, но в тот миг, когда он нашел билеты, Немо резко села на кровати, разбуженная слабой волной чужих эмоций. Это было облегчение. Такое, от которого ресницы стали влажными.

– Ты чего?- тихо спросила Спящая, разбуженная ее движением.

– Не знаю… - шепнула Немо, торопливо вытирая глаза.
– Но кажется, случилось что-то хорошее…

Глава 32

Шестой

«Ты кто?»

Калитка заскрипела, заворчала, медленно и зловеще поворачиваясь на своих закостеневших суставах-петлях. Сразу же отозвались сосны и ветер. Заскрипели-зашелестели, творя торжественную песню, которая нарастала и разносилась по лагерю дальше и дальше, превращаясь в приветственный гул. У горниста, встречающего гостей со своей разбитой площадки, давно не было ни головы, ни горна, но синие ели плавно танцевали вокруг, обмахивая его тяжелыми лапами, и тени от них создавали иллюзию, что его облезлая грудь раздувается и порождает этот звук.

Пение призрачного горна всполошило воробьев в кустах барбариса, распугало белок, поджидавших своего рыжего товарища у Лисьего камня у летней эстрады, на мгновение запуталось в ветвях старой акации и полетело дальше, над мертвыми зданиями, пустыми площадками, говорливым лесом, беседкой. Песня скользнула в каждую щель, пронеслась по всем уголкам «Еца», всполошив всех его старожилов и едва достигнув слуха пришлых.

На маленькой вымытой кухне – уголке уюта в покинутой громадине столовой, Немо отложила нож, которым чистила картошку, и недоуменно хмуря брови, повернулась к окну. Спящая, сидящая рядом с ней, оторвалась от экрана ноутбука и тоже обернулась к окну, сама не зная, что услышав.

В шагах ста от них, а может и больше, валяющийся на качелях в душистой горьковатой тени сосен Кит торопливо вытянул из уха наушник и приподнялся. Но тут же улегся снова, решив, что странный шум ему показался.

Лис, с волосами перемазанными смолой и полными сосновых игл, выглянул из-за теплого рыжеватого ствола, возле которого собирал шишки, озадаченно поморгал, а потом весело рассмеялся и подбросил шишки в воздух.

Пакость… Пакость почти ничего не расслышал. Только то, как заволновался толстенный тополь да хлопнула внизу дверь. Просто сильный ветер – ничего особенного.