В ушах зашумело. Потом из груди выбило дыхание и мышцы свело такой болью, словно что-то невидимое проломило ее грудную клетку, вдавливая ребра внутрь. Немо захрипела, замахала руками, пытаясь вдохнуть, и тут же съежилась, превращаясь в один трясущийся от боли комок. Она уже ничего не видела и не слышала, уткнувшись лбом в колени, и только непослушными судорожно сжимающимися пальцами хватала себя за щиколотки, пытаясь сжаться еще сильнее. Мир утонул в закольцевавшейся боли, которая длилась миг для ее обладателя, но застыла в пространстве бесконечной цепочкой повторений. Немо не знала, кричала она или нет. Точно открывала рот, но были ли какие-то звуки, понять не могла. Мысли пропали, осталась только парализующая боль…

Потом снова была боль. Короткая, обжигающая, похожая на сотню коротких иголочных уколов в щеку. Она была настолько непривычная и новая, что Немо дернулась и прикрыла щеку ладонью. Глаза слезились от света. Проморгавшись, она поняла, что смотрит на пронзительно-голубое небо, лежа на спине. Боль пропала. Напряженные мышцы медленно отходили от жуткого спазма и от того противно ныли, язык пересох от ее беззвучного крика.

– … ты еще раз ее ударишь, я тебе врежу.

– Слыш, умник, а чего ты просто стоял, глазами хлопал? Я ее просто из этого ступора выводил!

– Пощечиной?

– А как еще? Ну? Твои предложения?

Немо медленно приподнялась на локте. Она лежала на траве, в паре шагов от того места, где ее застигла чужая боль. Кит и Пакость почему-то держали ее за ноги и выглядели так, словно первый раз увидели Тук-тук-тука.

– В порядке?
– напряженно спросил Кит, потянув ее за руку, чтобы Немо могла сесть.
– Ты так орала, что я думал, в городе было слышно. Точно в порядке? Все, мы тебя больше в такие места не возьмем…

Немо рассеянно кивнула сразу на все его реплики и снова коснулась пылающей щеки. Пакость смущенно потер нос, увидев ее движение. Потом почти заботливо убрал с волос травинку

– Сильно ударил? Ну прости, перепугался… Тебя тут так колбасило. Уже нормально? Встать можешь?

– Бо…льно… - едва слышно проскрипела Немо сухим горлом, пытаясь хоть как-то им объяснить произошедшее.

– И сейчас? – всполошился Кит.
– И сейчас больно?

Она потрясла лохматой головой. Теперь, несмотря на то, что летний зной никуда не делся, ее начал бить озноб, да так, что зубы стучали. Они в четыре руки ее подняли, кое-как поставили на подкашивающиеся ноги. Повиснув на костлявом плече Пакости и одновременно опираясь на руку Кита, Немо с третьей попытки смогла разогнуть дрожащие колени и ровно поставить ступни. Тактильный контакт ее уже мало волновал. После пережитого чужие эмоции доносились приглушенно, как звуки через пуховое одеяло. Собственно, ничего особенного - двойная тревога и двойная вина, у Кита подавленная, у Пакости острая, сверлящая, навязчивая. Немо вместо того чтоб беспокоиться о собственном состоянии не могла избавиться от навязчивой пугающей мысли, что сейчас их увидит водитель какой-то проезжающей машины, и она не сможет даже объяснить, почему в таком состоянии.

– Ты дойдешь? – тронул ее за плечо Кит.
– Может, тебя понести?

– Уйди, - огрызнулся за Немо Пакость, придерживая шатающуюся девушку одной рукой.
– Ты ее не утащишь!

– А ты утащишь?
– усомнился Кит.

– Я утащу… Погоди. Гляньте, что нашел, пока она не заорала.

Почувствовав движение у себя за спиной, Немо обернулась, чтобы разглядеть, что Пакость держит в руке. Находка оказалась толстым ежедневником в кожаной прошитой обложке цвета ириса. Ежедневник был потрепанный, но явно пролежал в траве меньше суток, что наталкивало на его связь с аварией.

– Думаешь, из машины? – Кит протянул к находке руку, и Пакость, всего секунду поколебавшись, отдал, признавая его значимость во всей этой истории.

– Может быть, - он снова повернулся к Немо, уже немного пришедшей в себя.
– Так тебя понести?

– Нет, сама, - она вдохнула его знакомый запах, мешающийся с запахом раскаленного асфальта, и неуверенно выпрямилась. – Пошли потихоньку.

Когда они черепашьим шагом пошли обратно к «Ецу», прихватив найденный ежедневник, странное ощущение чужого присутствия неожиданно настигло только-только оклемавшуюся Немо. Словно что-то прилипло к спине и теперь невидимым хвостом тянулось следом, куда бы они не пошли. Сколько она не вертела головой – ничего не увидела, и поэтому на все вопросы только качала головой. По-хорошему, вся эта паранойя и дурное предчувствие могли быть просто последствиями стресса.

Глава 30

Непридуманная сказка.

«Ец» ждет»

Зеленый карандаш немного раскрошился, но потом вывел плавную ровную линию. Его собратья, сточенные до жалких огрызков, россыпью лежали на посеревшем от времени столике беседки вперемешку с карамельками в шуршащих обертках, яблоками и чистыми листами, и, конечно же, сосновыми иглами. Лис рисовал старательно, но при этом очень легко. Рука уверенно двигалась над листом, намечая контуры будущего рисунка.

– И кто это будет? – спросила Спящая, сплетая сорванные травинки в тонкую зеленую косичку. Она грелась на заглядывающем в беседку сквозь листву абрикоса солнце, вытянув босые ноги на скамейке.

– Изумрудная Сова. Ты видела Изумрудную Сову? – Лис вопросительно на нее покосился, продолжая рисовать.
– Она очень красивая. Перья у нее изумрудные с золотом, а глаза большие и серебряные. Она летает высоко и все-все видит.

– И все-все знает? – поддержала его сказку Спящая, сплетая косичку в кольцо.
– Прямо как Король Змей?

– Нет, не так, - важно поднял карандаш Лис.
– Она не все знает, она просто все-все видит. И все может найти. Если ее только хорошо попросить.