Молчание затянулось. Спящая стояла, глядя куда-то в сторону, не предпринимая попыток уйти. Застрекотали сверчки, нарушив тишину. Их нетерпеливый стрекот был барабанной дробью. Зашумел ветер, добавляя в эту напряженную мелодию новые аккорды. На высокой пронзительной ноте Пакость обернулся к ней и неожиданно ощутил на своей руке ее мягкую ладонь. Спящая смотрела грустно и тепло, на губах ее играла слабая улыбка.

– Поторопимся, - сказала она.
– Там уже чай, наверное, остыл…

– Ага…

У него было отвратительнейшее чувство, что он окончательно все испортил.

Их ждала самая большая сковородка, полная жареной с луком картошки, горячий чай и яблоки. С тех пор, как им привезли целый мешок ароматных фруктов, они стали обязательной частью рациона. Их грызли в прикуску со всем и просто так. Когда Пакость по неосторожности ляпнул, что раз яблок много, то можно испечь какой-нибудь простой пирог, на него посмотрели такими голодными глазами, что он тут же пожалел о своей инициативности. Теперь о пироге ему и настойчиво, и деликатно напоминали при каждом удобном и не очень случае.

Без них никто не начал есть. Двери столовой были традиционно распахнуты, и свет, который лился из запущенного грязного зала, освещал стоящие прямо перед проходом стол и стулья. Чашки исходили паром. Картошка ожидала своего часа под крышкой, и когда Кит, сегодня неожиданно взявший на себя готовку, торжественно снял ее, они едва слюной не подавились. Пакость даже приревновал немного. Стряпня новичка, судя по запаху, да и по виду, мало чем уступала его. Катастрофически не умеющая вкусно готовить Немо вздохнула почти завистливо.

Пакость привычно подвинул стул Спящей, та поблагодарила его улыбкой и только тогда все остальные похватали вилки. Их новый ритуал совместных ужинов соблюдался строго. Вместе было вкуснее.

– А чашки Лис ставил? – Пакость скользнул взглядом по столу, в который раз пересчитывая посуду на столе. Количество упомянутых с количеством тарелок и вилок как-то не сходилось.

– Нет, я, - Немо даже отложила вилку.
– А что?

– Значит, это ты считать не умеешь, - резюмировал Пакость указывая на шестую чайную чашку, в которую старательная Немо уже даже налила чай.

Она нахмурилась. Еще раз пересчитала и озадаченно моргнула.

– И правда лишняя… Что-то я запуталась.

– Тук-тук-туку поставила? Или Мышкокошке?

– Сама не знаю, как вышло, - Немо озадаченно поднялась, не зная куда деть лишнюю чашку, но ее спас Лис. Вопросительно посмотрев на всех своих друзей и удостоверившись, что конкурентов у него нет, Лис утянул вторую чашку к себе поближе. Рядом с первой чайной чашкой горкой лежали остатки привезенных еще на прошлой неделе леденцов, которыми он настойчиво всех угощал. Народ, как правило, отказывался.

– А Лис не лопнет? – усмехнулся Кит, наблюдая за ним.

Лис посмотрел на него, как на человека, сморозившего абсолютную глупость.

– Лис не может лопнуть, он же не шарик. Просто тут больше никого нету, и Лис взял себе чай. Или ты хочешь лишний чай?

– Да пей на здоровье, - отмахнулся от него Кит.

Свет в столовой замигал. Стайка ночных мотыльков закружила вокруг лампочки, заслоняя ее. Комары тоже были тут как тут. Лезли в тарелки, в глаза, кусали за ноги и руки и ловко уворачивались от карающих ладоней. Спящая рядом с Пакостью ерзала на стуле, но дело было вовсе не в комарах. Она никак не могла начать рассказ о том, что видела. Видимо, виной этому было наличие поблизости одного упрямого скептика.

– Ты нам что-то хотела рассказать интересное, - решил помочь ей Пакость, со стуком наколов на вилку блестящий от масла румяный ломтик картошки.
– Мы ждем. Анонсировала нам с Немо, и молчишь.

Взгляд Спящей, обращенный на него, очень сложно было трактовать как благодарный. Но цель была достигнута. Остальные трое оторвались от тарелок и выжидающе уставились на нее, только изредка переключая свое внимание на комаров.

– Это мелочь, - торопливо предупредила Спящая, нервно разглаживая шаль.
– Когда я сегодня тренировалась, я видела не только плачущего ребенка.

– Ты видела плачущего ребенка? – уточнил удивленный Кит.

Спящая торопливо отмахнулась, чтобы не повторять рассказ еще раз.

– Не важно. Я его сама придумала, когда тренировалась. Я видела еще кого-то. И этот кто-то точно никак не относился к тому, что я представляла. Просто темный силуэт совсем рядом со мной, у самой сцены. Я ничего такого не выдумывала, я просто представляла детвору на каком-то концерте, а тут он…

– Он?
– уточнил Пакость, чувствующий ее напряжение. После плача в корпусе и их неудавшегося разговора ему неожиданно очень захотелось максимально освободить этот вечер от разных страшилок. Но сам же напросился!