– Да нужен ты нам. Без тебя пойдем, ты только расскажи, что стряслось? Чего там за авария?

Кит посмотрел на внимательно слушавшую их Спящую:

– И ты пойдешь? Твоя была идея.

Она испуганно вздрогнула и потрясла головой, прижав к себе ноутбук. В пылу спора Кит уже и забыл, какая она трусиха.

– А вы не обидитесь, если я тут побуду?
– Спящая посмотрела сначала на него, а потом на Пакость.
– Понимаю, что там уже ни трупа, ни машин, наверное, но как-то не по себе… - она обернулась на непривычно молчаливого Лиса, прислушивавшегося к чему-то слышному одному ему.
– Я с Лисом побуду. А вы берите Немо, если хотите.

– Втроем останемся?
– встрепенулся Лис, довольный, что его заметили, и тут же плюхнулся рядом с ней на кровать.

– Вдвоем, Лисенок, - Спящая обняла его за плечи.
– Ты и я.

Лис растерянно захлопал рыжими ресницами, но тут увидел босые ноги Спящей и сочувственно вздохнул, сразу забыв про удивление.

– Тоже босоножки убежали?

Глава 29

За порогом. «Больно»

Впервые за девятнадцать дней, так мало на первый взгляд и так много по ощущениям, она оказалось за пределами «Еца». По сути, не произошло ничего грандиозного. Втроем они просто по очереди прошли через скрипящую ржавую калитку, оставив за спиной шепчущий заклинания на ветру лагерь. Шаг за порог, под хруст старого абрикосового цвета, игл и сохранившегося здесь тополиного пуха под подошвами, два шага дальше по некрутому асфальтовому спуску, и атмосфера затаенного волшебства, преследовавшая все эти девятнадцать дней, рассеялась без следа. В «Еце» все было странным. От Тук-тук-тука до белки, которая иногда подбегала к Лису и нюхала его руку. Быть странным в «Еце» было нормой. Там можно было плясать без музыки у костра, сочинять сказки, верить в них и говорить то, что приходило в голову, не боясь быть непонятой. В этом же скучном мире с широкой старой трассой, стенами совсем других, не переговаривавшихся шепотом сосен и руинами старой остановки не было такому места. Тут снова нужно было вспоминать то, от чего она отвыкла напрочь – притворяться нормальным среднестатистическим человеком.

Немо мрачно подумала, что рано или поздно лето закончится и привычная жизнь затянет их всех в давящее болото будней, а «Ец» превратится в страшноватую, но любимую странную сказку, которая будет понятна только им пятерым и постепенно будет выцветать и терять детали.

– Ты обижаешься, что мы тебя отодрали от ведра? Затеяла же уборку… - Пакость, приближение которого Немо проворонила, возник за плечом, доведя чуть ли не до сердечного приступа. Это сложно было объяснить, но она, способная чувствовать друзей из другой комнаты, в последнее время все чаще его не замечала. Сложно было понять, как к такому коктейлю эмоций можно было привыкнуть, но она, кажется, привыкла.

– Нет. Просто грустно.

– Чего?

Ей не хотелось рассказывать ему о своих размышлениях. Пришлось бы много говорить, а потом терпеливо выслушивать его возмущения или насмешки по поводу того, что она забивает голову не пойми чем. Поэтому Немо покачала головой и плотнее скрестила руки на груди.

– Я же говорю – просто.

– А ты ее еще на место аварии тащишь, - пробормотал Кит, который шел первым. – С такой-то силой.

– Будь у нее другая сила, я б ее и не трогал, - фыркнул Пакость.
– Какой толк?

Они не спеша двигались вдоль раскаленной на солнце трассы по пыльной траве обочины, растянувшись неравномерной цепочкой. Первый - мрачный, страдающий от жары в темной одежде Кит, за ним Пакость, на ходу срывающий пыльные колоски и жующий один за другим, и замыкающая, двигающаяся зигзагами Немо, то зачерпывающая сандалиями пыль, то доходящая почти до сосен. После случая в заброшенном корпусе она уже не могла с уверенностью сказать, что не сможет почувствовать остатки эмоций, застывшие в воздухе. Где-то там, на дороге, ее ждала чужая боль и смерть.

Дорога тянулась и тянулась, отполированные до блеска камни вытертого асфальта блестели на солнце влажной чешуей. Будь сейчас с ними Лис, он бы уж точно начал рассказывать о гигантской серой змее, по чьей спине уже много лет ездят машины, совсем того не подозревая. Машин, правда, не попадалось ни одной. Даже шума не было слышно.

После почти двух десятков дней, проведенных в изоляции от нормальных людей, исключая разве что редкие телефонные звонки домой да подвоз продуктов, такая тишина немного пугала. Как будто бы они выскользнули из другого измерения, где время идет совсем не так, очутились уже в некоем страшном будущем, в котором все люди уже исчезли, и остались только они. То же небо безмятежно покоилось на стройных телах молчаливых сосен, та же дорога бежала вперед, те же птицы щебетали где-то далеко, но ни одного человека больше не было.

– Стоп, - неожиданно скомандовал севшим голосом Кит.
– Пришли.

Некоторое время он стоял впереди застывший, погруженный в поглотившие его видения, и от одного взгляда на широкую спину Немо стало холодно. Потом Кит повернулся к ним. Между бровей его залегла тяжелая складка, а капельки пота, блестевшие на щеках – исчезли без следа.

– Точно пришли. Вот оно.

Пакость недоверчиво фыркнул, оглядываясь. Немо полностью разделяла его скепсис. Этот участок дороги ничем не отличался от того, который они прошли минуту назад. Сосны, пыльная трава, небо, асфальт. Или нет? Подойдя на шаг ближе, она заметила главное отличие – за деревьями прятался достаточно крутой поворот направо. Старая разбитая дорога, используемая разве что теми, кто хотел как можно быстрее добраться до города, не жалея машину, скорее всего, и привела водителя автомобиля на место гибели. Машины уже не было. Ничего не было.

Выйдя с обочины на дорогу, Немо заметила, что асфальт блестит здесь сильнее. Присев на корточки, она обнаружила у самых своих ног мелкие осколки стекла.

Она обернулась. Пакость оглядывал примятую траву, хмурый Кит поднял с земли какую-то железку. Искушение попробовать свою силу было сильнее страха. Немо прикрыла глаза и подняла над осколками руки ладонями вниз. Смутно доносящаяся скука Пакости мешалась с собственным волнением и мрачным настроением Кита, но больше ничего не ощущалось. Не разгибаясь и держа руки над землей, Немо медленно двинулась в сторону примятой травы. Попались на глаза черные следы шин. Потом снова стекло. Потом множество следов в пыли у дороги. Потом примятая трава и темные пятна, которые Немо сначала приняла за осколки темного бутылочного стекла. Она снова опустилась на корточки, чувствуя, как солнце безжалостно печет ее спину, и уже поднимая руки поняла, что это кровь.