Лис неуверенно кивнул ему в ответ.

Когда Кит начал подниматься по ступенькам, ведро качнулось на погнутой ручке, и с громким звоном ударилось о стену. Трижды.

Тук-тук-тук. Это мгновенно отозвалось грязное стекло над лестницей.

Тук-тук-тук – прогремело где-то за стеной.

Тук-тук-тук – послышалось тихое, за дальней дверью.

Тук-тук-тук – сухо зазвучал под потолком стук невидимого бесплотного кулака.

– И все равно ты просто эхо, понял?
– упрямо проворчал себе под нос Кит, обращаясь к тому, в кого не верил. Точнее, хотел не верить.

Стук в ответ на его слова стал только громче.

Глава 27

Чай и комары. «Тут ничего не значащих мелочей не бывает»

Каждый вечер, с тех пор как погода наладилась, они занимались одним и тем же делом, к которому подходили серьезно и даже сплоченно. Они кормили комаров. Как правило, это называлось ужином на свежем воздухе, но суть от этого не менялась. После каждого такого вот ужина все местное комарье объедалось, а они всю ночь и все утро чесались и слюнили укусы. А вечером история повторялась по новой.

Пакость стоял на втором этаже, у своей комнаты, граничащей с лестницей, подперев спиной стену, и ждал, пока женская половина «Еца» соизволит собраться. Кит с Лисом уже были в столовой, ему очень не хотелось сейчас лишний раз сталкиваться с новичком, не имея возможности на кого-то отвлечься. Лис сказал, что тот с привычным упрямым скептицизмом воспринял новость о плачущем корпусе, а Пакость, лишенный курева, был слишком нервным, чтобы сдерживаться. Срываться и проклинать после стольких дней успешного самоконтроля не хотелось.

Поэтому он стоял, покусывая ноготь большого пальца, и разглядывал стену перед собой. Раньше он не замечал, но сейчас пятно облупившейся краски прямо перед ним было похоже на крокодила с цветком в зубах. Пакость смотрел на него и так и эдак, и все равно видел свернувшегося неестественным кольцом крокодила и какую-то ветку, торчащую у него изо рта.

Догадка пришла неожиданно. Пакость подался вперед, прищурился и вздохнул. Так и есть. Пятна на стене были аккуратно помечены маркером, и благодаря четкому контуру складывались в необычную картину. Лис успел и тут отметиться.

Наконец-то они вышли. Лампа под потолком, которую они вкрутили в коридоре не так давно, выкрутив из незанятой комнаты, мигала, то загораясь ярче, то светя тускло, и две фигуры, казалось, перемещаются рывками.

Спящая плыла лебедем, расправив плечи и выстукивая на серых плитах четкий бодрый ритм каблуками босоножек. Распущенные волосы струились шлейфом, окутывая ее фигуру. Глядя на нее Пакость даже распрямил сутулую спину. Он хорошо помнил их разговор о ее болезни, он до сих пор ничего толком для себя не решил, но все же не сдавал позиций.

Немо шла на полшага позади Спящей, как обычно нахохленная и напряженная. Ее походка была дерганной, неуверенной, как у марионетки в руках неумелого кукловода. Старую книгу с затертым названием она крепко прижимала к груди, словно кто-то собирался ее отобрать. Они поравнялись с ним, и Пакость отлепился от стены.

Яблочный запах, усиленный в несколько раз, обрушился на него, стоило Спящей приблизиться. Источник его нашелся сразу – недогрызенное яблоко у нее в руке, которое она торопливо доедала, продолжая начатый раньше разговор.

– Ты же знаешь, как у меня с этим? Нужно хорошее фото и удобное место, чтоб можно было лечь. А ни того, и ни другого. Так что забудь. Это просто моя фантазия.

– Хорошее совпадение, - недоверчиво хмыкнула Немо, плотнее скрещивая руки на груди.
– Ты еще не знала о нашей находке, но уже видела кого-то плачущего. В один день, почти в одно время…

– А разве это такая редкость в летних лагерях? Особенно среди малышей. Не бери в голову, - Спящая умоляюще сложила ладони.
– Пожалуйста, пожалуйста вот только не надо придумывать новую загадку на ровном месте!

– Поздно, - в тоне Немо прозвучало что-то обреченное.
– Она уже сама нас нашла.

Книжный Червь очень любила такие звучные пафосные фразы, словно сошедшие с любимых страниц. В исполнении кого-то другого они звучали бы смешно, но сам голос Немо и ее отстраненный тон вызвали дрожь. Пакость поежился.

Темнота клубилась по углам, живая, колышущаяся. Они пересекли холл и вышли под чистое звездное небо. Тут была уже совсем другая темнота. Не та, съежившаяся, пульсирующая, которая пряталась под кроватями и в широких коридорах, заполняла пустые комнаты, ожидая момента, когда свет будет потушен, чтобы расползтись по зданию, поглощая и захватывая каждый сантиметр.