– Дед, - растерянно ответил Пакость, и тут же одернул себя, понимая, что проговорился.

Незаживающая рана потери заныла так, что он забыл о скуле. Паломничества туда, на новое кладбище, на другой конец города, он совершал в одиночку, в любую погоду и любое время суток, когда становилось паршиво до такой степени, что сил терпеть больше не было. Пакость никому не говорил о своих походах на могилу деда. Хотя его никто и не спрашивал.

– Откуда?!

– Я предупреждал, что вопрос будет странным, - поморщился Кит, сползая с перил.
– Не бесись. Я за тобой не следил. Не мог, это ж было до «Еца», да? Просто увидел…

– Увидел???

– Не наяву, - он снова поморщился, вцепляясь в свой секрет и не желая его раскрывать. Пакость упрямо таращился, не давая ему возможности увильнуть от ответа.
– Во сне.

– Когда???

– Не знаю. Я просто потом вспоминаю, что мне снилось. Сегодня вот это вспомнил… Все, не будем об этом… - Кит помотал головой и отступил на грязные ступеньки.
– Не люблю я эту тему.

Еще не усвоивший информацию Пакость двинулся за ним следом и угрожающе навис, очень удобно заняв ступеньку выше. Правда, ему это и не требовалось.

– Погоди! Погоди! Ты вроде как провидец наоборот у нас? Картины из прошлого видишь?

– Из будущего. Раньше было из будущего.

У новичка был такой вид, словно он бросится наутек. Такой же вид был у Немо в самые первые их дни в «Еце», после того как она рассказывала слишком много о том, что ловит от других людей. Как говорила Немо, она после этого чувствовала себя ракушкой, из которой вытрясли моллюска, и теперь внутри гудящая пустота. Книжный Червь еще при этом добавляла что-то про «ничего никому не рассказывайте», ссылаясь при этом на некоего Холдена, но у нее – свои завороты.

А по сути – они просто не привыкли все откровенничать на эту тему. Пока не привыкли.

– Я вот о чем подумал, - как можно миролюбивей обратился к Киту Пакость, больше не делая попыток его догнать.
– Ты можешь же увидеть, кто сделал тот чертов рисунок и кто и зачем оставил надписи на кроватях?

– Я по заказу не могу, - мрачно процедил новичок, взглядом все же ища пути к отступлению.

– Ну попробовать же можно?

– Попробовать - можно.

– Вот и хорошо, - Пакость очень надеялся, что его улыбка будет выглядеть дружелюбно.
– Все, тема закрыта.

Отступив дальше, на площадку между лестницами, единственный курильщик в «Еце» выждал, когда расслабившийся Кит поравняется с ним, и с удовольствием отвесил ему неслабый подзатыльник.

– Все по справедливости! – тут же предупредил Пакость, не дожидаясь новой драки, к которой Кит, кажется, был вполне готов.
– Ты мне два раза влупил! Теперь – порядок.

Глава 16

Великое переселение народов. «А почему боитесь?»

Он никогда не мечтал развить свою способность и прославиться за счет нее. Ну хорошо, может, когда-то и думал, но эта мысль скользила в потоке вместе с десятками остальных и не была удостоена внимания. Конечно, по-хорошему надо было бы смириться со своей «особенностью» и научиться использовать ее в своих целях. Например, предсказывать результаты футбольных матчей и на этом зарабатывать. Это означало принять себя целиком, перестать отрицать и бояться своих снов, что бы в них не являлось, а до этого Киту еще было далеко.

Когда-то он и правда давал себе слово продумать возможные тренировки и учиться управлять этой способностью, но никогда, НИКОГДА он не думал, что эти самые тренировки начнутся для него дождливым вечером в старом туалете заброшенного лагеря.

Сначала рисунок и надпись его напугали – только выветрились последствия сглаза Пакости, а он уже попал под новое местное проклятье. Но отступить, не попробовав, было бы слишком откровенной трусостью. И он попробовал.

– Ну и как мне это сделать? – убито спросил Кит у рисунка, который после того, как он полчаса только и делал, что разглядывал его до мелочей и очерчивал пальцами контуры, уже не то, что страха не вызывал – стал почти родным.

– Я на тебя просмотрел, я тебя запомнил, ты мне теперь приснишься? Я ж не знаю, как у меня это все работает…

Рисунок, к счастью, ему не ответил. Впрочем, вряд ли он мог это сделать. Рта у Тук-тук-тука не наблюдалось.

«Как же он пел сегодня утром? Если это вообще он пел…»

– Не мешаю? – тихо спросила Спящая, заглядывая в приоткрытую дверь.

Давно не использовавшееся помещение настолько пропахло пылью и сыростью, что он даже не услышал ее запах. После устроенного Пакостью погрома и их шастанья туда-сюда тут стало грязнее прежнего, и Кит заметил, что Спящая не спешит переступать порог и пачкать тапочки. А может, причина была в рисунке?

– Нет. Я уже собирался уходить, - Кит, чувствуя свою вину за то, что ее разозлил, поспешно отошел от злосчастного рисунка, перебираясь через руины кабинок.

Так и есть. Взгляд Спящей подчеркнуто следовал за ним, боясь скользнуть в сторону чьих-то старых художеств. Складывалось ощущение, что еще миг, и она прикроет глаза ладонью, лишь бы случайно не посмотреть туда. Спящая боялась.

Когда Кит переступил порог и вышел с ней в темный коридор, она моментально расслабилась и повеселела. Длинная толстая коса, которую она заплела, изменив привычной манере носить волосы распущенными, мягко хлестнула спутника по локтю.