Гитара испарилась из рук. Мрачно поглядев на изрезанные пальцы, я сосредоточился, приказав телу убрать эти царапины, и с досадой обнаружил, что, дери демоны, не вошёл в тот возраст, когда регенерация ускоряется до предела волевым усилием! Придётся ждать -- к вечеру само заживёт.

Странно мне сейчас быть таким. И брата видеть юнцом -- странно. Мир вокруг -- чужой. Так ясно чувствуется эта чуждость. Во всём -- в воздухе, в движении, в том, как отказывается он откликаться мне. Помнишь ли ты Владык, мир моих предков? Что случилось с тобой? У меня совсем немного времени и пробелы в памяти не позволяют вспомнить, что я делал здесь прежде, чем вернулся домой. Но одно я знаю точно -- мне не уйти отсюда без неё. А она... О Небо, она погибнет по моей вине.

Последняя мысль заставила сжать кулаки. Я готов пожертвовать всем ради неё. Всем, кроме Лии и Лира. И теперь не знаю, что делать. У меня появился шанс исправить многое, если не всё. А я боюсь действовать. Из-за двух смешных, шкодливых и улыбчивых малышей. Тех, которых ещё нет. Тех, которые могут не появиться на свет, если я попытаюсь изменить историю.

Всё, что бы я сейчас не решил, будет пустым. А от этих опасных мыслей в голове стоит избавиться. Тренировка с фламбергом -- лучшее избавление от вообще каких-либо мыслей! У берега это будет даже интересней. Жаль, ремней нет, перетянуть крылья. Ну и так обойдусь.

Вскочив, я выхватил из личного пространства тяжёлый, почти в мой рост фламберг и привычно взмахнул им... едва не разорвав мышцы! Опустив своё оружие к земле, сжал зубы, чтобы не выругаться. Бред! Не может такого быть! Я с тринадцати лет управляюсь с тяжёлым оружием даже без частичной трансформации! Ледяной огонь залил холодом плечо и руку, и мышцы онемели. Немного холодного огня убирают боль. Чуть больше -- и станет несравнимо больнее, чем было.

Может, слишком резко повёл. Ладно, попробуем двумя руками управляться с двуручным оружием. Снова подняв меч, я начал разминку уже более осторожно и плавно, стараясь при этом не наступать в воду. Минут через пятнадцать тренировка пошла как по маслу. Только ощущение нехватки чего-то... чего, я никак не мог понять, но оно мешало уйти в битву с тенью с головой.

Самое ясное, что сейчас могу сказать о себе и окружающем, это то, что я ни в чём не уверен. Вообще ни в чём, особенно в своих дальнейших действиях. Я не готов принять окружающую реальность. Не готов выполнить просьбу брата... да и сомневаюсь, что хочу этого, даже больше, чем сомневаюсь в том, что смогу.

Беспокойство, проскользнувшее по тонкой нити связи, сохраняющейся, даже если мы оба будем полностью закрыты, заставило меня закончить разминку и убрать фламберг. Быстро одевшись, я потянулся к брату и направился к дому охотников. Беспокойство, досада и весёлая злость -- вот такой коктейль закипал в душе Вана. Досада -- на раненую ногу. А злость -- готовность к драке. Я перешёл на бег, а потом взлетел.

Несколько минут торопливых взмахов и я приземлился посреди двора на посыпанную песком площадку. Медленно выпрямился, в полной мере продемонстрировав гордость истинного короля, ещё раз оглядел увиденную с воздуха картину.

Яр сидел на земле крепко связанный, Роса и Ван стояли под прицелами трёх арбалетов и нескольких мечей посреди двора. Женщина упрямо сжала кулаки, собираясь драться, Ван демонстрировал полную беспомощность, тяжело опираясь на костыль.

Их было девять. Девять человеческих выродков бандитского вида. Разбойники? Не похожи. Больше напоминают отряд профессиональных наёмников, о чём можно сделать вывод, хотя бы оценив более-менее одинаковое вооружение и одежду. Какая-никакая, а униформа -- одинаковые, удобные при долгих переходах ботинки, лёгкие кольчуги. Все не моложе тридцати, но не старше сорока пяти лет. Разношёрстная, но видно, давно сработавшаяся компания солдат, убийц и мародёров.

– - Это ещё что за ...?!
– - направив на меня арбалет, высказал свой вопрос человек с рябой рожей. Четверо из девяти профессионально взяли меня в кольцо.
– - Эй, ты кто такой?!

– - Обращайся к Императору согласно титулу, шваль!
– - ледяным тоном бросил я, заставляя человека вздрогнуть. Пока он искал ответ, а остальные всё же разглядели кроме крыльев ещё и венец, я обратился к брату со всем возможным холодным и спокойным почтением: -- Ваше величество, мой венценосный брат, я прошу вас воспользоваться хотя бы частичным звуковым барьером, чтобы вас не задело.

– - Да будет на всё воля ваша, венценосный брат мой, Верховный император, -- почтительно склонил голову Ван, проводя перед собой раскрытой ладонью.

– - Благодарю, ваше величество, Первый император, -- склонился я в ответ и, подняв голову, поймал взгляд человека с арбалетом. Он звериным чутьём понял, что что-то не так, но не успел отвести глаза прежде, чем я произнёс: -- Умри.

Рябой упал на землю, его скрутило в судороге и через несколько мгновений человек уже не дышал, остекленевшими глазами, с застывшим в них нечеловеческим ужасом глядя перед собой. Но это я отметил лишь краем сознания, уклоняясь одновременно от болта и меча, и в обратном движении разрубив фламбергом ещё одного арбалетчика от плеча до бедра вместе с кольчугой и арбалетом.

– - В глаза не смотреть!
– - заорал кто-то из воинов.

Смуглокожий, плохо выбритый мечник лет сорока с полуторным клинком и рваным белесым шрамом на подбородке попытался достать меня со спины, но я резко развернулся, поймал его взгляд и приказал умереть. Тот упал, раздирая горло руками и медленно синея от нехватки воздуха. Глупые люди. На самом деле мне даже взгляд не нужен, чтобы вы передохли. Просто не хочу, чтобы под удар попал брат.

В это же время Ван, пользуясь эффектом неожиданности, умудрился прикончить двоих и дрался ещё с двумя, не подпуская их к Росе, за его спиной резавшей путы на Яре. Два клинка светлого веером смерти вертелись в руках и, хотя он почти не опирался на больную ногу и правая рука менее ловко держала клинок, опытные наёмники не могли одолеть одного малолетнего эльфа.