Девочка всё же догнала брата и через пару минут весёлой потасовки, оба уже азартно топили друг друга в набегающей волне.

А я смотрел на них. И было так тепло...

Только шрамы остались. Но они сойдут когда-нибудь, или хотя бы сгладятся. Им ведь всего-то по тринадцать. Как они выросли!..

Чтобы вы жили, я бы умер ещё не раз...

Рассвет заглянул в окно и помешал досмотреть самый прекрасный за последние... не помню сколько... сон. Открыв глаза, я обнаружил себя на узкой и жёсткой кровати. Рядом на подушке лежал фиолетовый ирис. Нормальный цветок нормального цвета. Как же хорошо!..

Поднялся тихо, чтобы никого не потревожить...

Когда брат всё же проснулся, я уже давненько сидел на крыльце и любовался восходом. Мир и покой в душе впервые за долгое-долгое время.

Ван спустился, присел рядом на ступеньку. Помолчал. Потом осторожно спросил:

– - Ну как ты? Уже нормально?..

Усмехнувшись, я некоторое время раздумывал, прежде чем ответить:

– - Знаешь, невозможно быть пятнадцатилетним отцом двух тринадцатилетних детей. Нужно время, чтобы заново привыкнуть к тому, что мне не семьдесят... и что эти мелкие бессовестные шкодники, которые десять раз на дню чуть до инфаркта меня не доводили, ещё не появились на свет.

Брат молчал, но я легко смог уловить, как коготки страха царапают его душу. Даже теперь, если трезво поглядеть на вещи, когда я несу полную чушь и стоит вернее всего подозревать, что моя и без того шаткая крыша съехала окончательно, он мне верил. Безоговорочно, не сомневаясь ни в едином слове. Потом вздохнул тяжко, крепко сжал моё плечо. Повернувшись, я взглянул брату в лицо. Н-да, дохлый светлый, как в студенческие годы... Прозвище Мертвяк в академии ему дано не зря. А наш дуэт был очень метко прозван "Отморозки".

– - Приходи в себя и возвращайся, -- попросил эльф.

– - Ладно, -- пообещал брату я.

Восход обливал золотом мир, солнце дарило тепло своих лучей. Чужое солнце чужого мира...

Интересно, смогу ли я вернуться в своё "нормальное" состояние после всего? И стоит ли? Может, так лучше? Лучше и разумней быть взрослым, расчётливым и опытным Владыкой, возможно где-то и сволочью, где-то безжалостным и беспощадным ублюдком, но чётко знающим, как в какой ситуации поступить. Зная, когда и кем можно пожертвовать, кого лучше спасти, приблизив к себе, и как сделать свою власть нерушимой. Уметь ударить любого, даже друга, знать кому подсыпать яд в вино, кого подставить под удар. Это война вышибла из меня душу, сердце... Лучше быть таким, чем наивным, доверчивым, порывистым и вспыльчивым подростком без тормозов.

Вот только... Только дикая, смертная тоска в глазах брата. А ведь он единственный, кто держал меня на грани безумия, не позволяя окончательно превратиться в чудовище. И когда следовало пожертвовать его жизнью, я пожертвовал частью Империи и собственной властью, поставив всё на край. Чем и кем угодно, но только не братом...

Как давно я не держал в руках гитару?.. Кажется, целую вечность...

Так может, хотя бы ради того чтобы снова петь, снова сбивать пальцы о струны... мне стоит воскреснуть?

Вот только смогу ли я?..

А вот это уже самый интересный вопрос.

Долгая дорога к себе

Печать повёрнута эмблемой вовнутрь. Чёрный ободок кольца плотно охватывал палец. Чёрный венец охватил надменно приподнятую голову. Гордая осанка правителя, за десятки лет ставшая более чем привычной. Всё это в комплекте с убитым на болотах, рваным камуфляжем и совершенно детской внешностью. Зеркало беспощадно отражало такого сопляка зелёного, больше на девочку похожего, чем на Владыку, что я скривился. Постричься, что ли?.. Нет, лучше не стоит, так я буду выглядеть ещё младше. Сначала подрасти бы хоть немного.

Но что-то надо менять. Определённо.

– - Снять венец и родовую Печать, -- подсказал брат.
– - И перестать делать рожу кирпичом.

Тяжко вздохнув, я отвернулся от зеркала, сел на свою кровать рядом с подвинувшимся братом. Задача вернуться в "нормальное" состояние казалась антивыполнимой. Конечно, прошло всего полдня, но я совершенно не чувствовал себя готовым к тому, чтобы отбросить прожитое и отвернуться от опыта, приобретённого с возрастом. Да и не хотел, признаться честно, отказываться от всего этого. Слишком, слишком много оказалось пройдено, слишком дорого далось знание.

– - Я пойду прогуляюсь, -- сказал, не глядя на Вана. Дери демоны, как он молод ещё! Сложно его всерьёз воспринимать.
– - Мне нужно поразмыслить.

Брат вздохнул ещё тяжелее чем я минуту назад.

– - Дай знать, если задержишься.

– - О себе побеспокойся, -- бросил я через плечо.

И подавил раздражение выходя на улицу. Много он на себя берёт! Не по силам и не по рангу. И тут же одёрнул себя -- да "ранга" ещё дожить надо.

Жаркий день был в самом разгаре, солнце заставляло щуриться. Попытавшись понять, что меня так раздражает во всём окружающем, с удивлением осознал -- голод!