Один из моих противников беспрестанно ругался сквозь зубы, посылая проклятия на наши головы. Надо бы кого-нибудь живым оставить. Резко раскрыв крылья, я ударил ими по воздуху, и в следующий миг плашмя врезал фламбергом последнему своему противнику по голове. Тот упал, обливаясь кровью. Надеюсь, я верно рассчитал силу и не убил его.

Стоило мне уже счесть победу одержанной, как из-за дома выскочили сразу пятеро с заряженными арбалетами... Время замедлило свой бег. Я сорвался с места, но двигался так бесконечно медленно, будто меня окружал не воздух, а желе. Арбалетный болт сорвался с тетивы и пробил плечо закрывшему собой женщину и эльфа Яру. Ван убрал правый клинок в личное пространство, схватился за серебряную розу, приколотую под воротом и в следующую секунду грянул выстрел! Второй, третий! Ван отстреливал своих врагов из любимого пистолета как мишени в тире. Даже с тем же выражением на лице. Пока очередной болт по касательной не взрезал ему пальцы, пройдя вдоль вытянутой руки и оставляя кровавый след.

В этот миг и я успел оказаться возле последних врагов. Даже не рычание -- шипение сорвалось с моих губ:

– - Страдай!..

Последние двое упали, корчась в судорогах. Брат коротко и ёмко ругнулся, выронив кольт, и я услышал стук копыт удаляющихся лошадей. Ещё трое успели удрать. Дёрнувшись взлететь, чтобы убить ушедших, взглянул на своих раненных и передумал.

– - А я его берёг, -- пожаловался в пространство брат, подбирая пистолет левой рукой.
– - У меня всего-то две обоймы. Где я тут патроны возьму?!

Молча подойдя, я осмотрел рану на его правой руке. Длинная, от костяшек до плеча, рваная и глубокая, но всё же царапина. Проведя над ней ладонью, наложил брату самую сильную "заживалку" со слабенькой, чтобы рука не онемела, "ледышкой".

– - Часа через три заживёт, -- сообщил я, переключая внимание на раненого охотника.

Охотница успела только разорвать рубашку вокруг болта.

– - Не страшно. Не умрёт. Яр, болт будем вырезать. Наконечник зазубренный, прошёл глубоко но не навылет. Если попробуем протолкнуть -- навредим только. Поэтому -- терпи. Роса, не суетись, бинты, иголку с ниткой и обеззараживающую мазь принеси. Только нитки из моего запаса возьми, другие не подойдут! Усыплять, охотник, я тебя не буду. Только дёргаться не вздумай.

Я говорил, а с моей ладони уже лился тоненькой струйкой ледяной огонь. Рана оказалась смертельна, болт вошёл под ключицу, артерия перебита, и дышать человеку оставалось несколько минут. Но... Но можно хотя бы попробовать. И уверенностью своей дать человеку, всё о себе сразу понявшему, хотя бы надежду.

Когда вернулась женщина, я уже успел вырезать болт и держал аж половину ладони в ране, не позволяя крови бить фонтаном.

– - Мои нити взяла?
– - поинтересовался я, даже не поднимая головы.
– - Быстро вдевай в иголку и давай сюда.

Принципиальное отличие обычной нитки от тех, что я взял у изначальных, было в том, что они растворялись и идеально подходили, чтобы шить внутри, а не снаружи. Чем мне и пришлось заняться...

Не знаю, на чём держался этот человек, но сознание он так и не потерял. И даже смог подняться, почти полностью повиснув на мне и Росе, бережно поддержавшей его с другой стороны.

– - А с этими что?
– - брат глянул на корчащихся в судорогах воинов и яростно почесал руку, стараясь не слишком тревожить края заживающей раны.

– - Пусть ещё помучаются, -- равнодушно ответил я, затаскивая Яра на порог. И сурово добавил: -- Не чешись. Заживать дольше будет.

– - Без тебя знаю, -- огрызнулся брат.

Когда охотник был уложен на кровать и целиком предоставлен заботам женщины, я вышел на улицу, поглядел на корчащиеся в страшной, нескончаемой агонии тела и приказалпытке утихнуть. Схватив одного из людей за ворот, по земле отволок его на задний двор, за мастерскую охотника. Бросив человека на землю у стены так, чтобы он полусидел, вернулся за вторым. Брат вышел из дома, остановился на крыльце. Я внимательно поглядел в синие с золотой каймой глаза.

– - Ты сражаешься как дьявол, -- первым нарушил тишину светлый.

Кривая усмешка ядовитой змеёй вползла на моё лицо.

– - Именно так меня и прозвали на войне. Именно так. А ещё ублюдком, убийцей и крылатой тварью. Только в лицо подобное сказать решались лишь самые отчаянные смертники.

Вана передёрнуло, а я схватил второго человека и потащил вслед за первым. Тяжёлый, зараза... Брат увязался следом и с любопытством поглядел, как я усадил второго рядом с первым.

– - Ван, -- повернулся к нему.
– - Тебе не следует здесь сейчас быть. Ты ещё...
– - я запнулся, окинул эльфа... эльфёнка взглядом. Хрупкий как дитя, пусть и выше меня, да шире в плечах, неровно и неловко стоит, держится левой рукой за пораненную правую. И как бы ни пытался сохранить морду кирпичом, так ясно видна вся тоска, боль, нежелание верить и... начинающая проступать безысходность.
– - Ты слишком молод, -- со вздохом констатировал я.

Сжав губы в тонкую линию, брат взглянул на меня с яростью, резко развернулся и, ни слова не сказав, похромал прочь. Присев на корточки перед людьми, я безжалостно схватил за горло, заставив глядеть в глаза, одного из медленно приходящих в себя воинов.

– - Говори, -- велел обычным голосом, без приказа.

Тот презрительно скривился и попытался плюнуть в меня. По его подбородку потекла вязкая, кровавая слюна. Ну что ж, никто не ожидал, что будет иначе. Жаль, нет иглы, чтобы полноценно пытать. Но можно обойтись когтями. А вот с приказами придётся быть осторожней, иначе человеческий рассудок сгорит.